Она выпустила мою руку и отпрянула как ошпаренная.
— Ты это говоришь мне назло, тебе по-прежнему обидно…
Я помотала головой.
— Я это говорю, потому что это правда. Прощай, Китти.
— Нэн! — крикнула она, когда я сделала шаг.
Я обернулась.
— Не называй меня так, — бросила я раздраженно. — Меня нынче так не зовут. И никогда не звали.
Она осеклась, потом шагнула ко мне и проговорила тихим, смиренным голосом:
— Что ж, тогда Нэнси. Послушай: все твои вещи до сих пор у меня. Все, что ты оставила на Стэмфорд-Хилл.
— Мне они не нужны, — отозвалась я мгновенно. — Храни их или выбрось — мне все равно.
— Там письма от твоих родных! Отец приезжал в Лондон искать тебя. Они все еще шлют мне письма, спрашивают, нет ли от тебя вестей…
Отец! При виде Дианы мне явилась в мыслях я сама на шелковой постели. Теперь, еще живей, я представила себе отца в переднике до самого пола, матушку, брата и Элис. Мне представилось море. В глазах защипало, как от соли.
— Можешь переслать мне письма, — глухо проговорила я.
Я подумала: напишу им и расскажу о Флоренс. Если они не одобрят — что ж, по крайней мере, будут знать, что я жива и счастлива…
Китти подошла еще ближе и заговорила еще тише:
— И деньги. Мы их храним. Нэн, там твоих почти семьсот фунтов!
Я покачала головой: о деньгах я забыла начисто.
— Мне не на что их тратить, — ответила я просто.
Но тут мне вспомнилась Зена, которую я оставила ни с чем, и еще я вообразила себе, как Флоренс, монета за монетой, опускает все семь сотен фунтов в кружки для пожертвований в Восточном Лондоне.
Полюбит ли она меня за это больше, чем Лилиан?
— Деньги тоже можешь послать мне на дом, — произнесла я наконец, сказала адрес, Китти кивнула и заверила, что не забудет.
Дальше мы смотрели друг на друга молча. Влажные губы Китти были слегка раздвинуты; на побледневших щеках четко выступили веснушки. Невольно мне вспомнился вечер в «Кентерберийском варьете», когда я познакомилась с нею и поняла, что влюбилась, а она поцеловала мне руку, назвала меня русалкой и подумала обо мне, как думать не следовало. Может, ей тоже пришло это воспоминание, потому что она спросила:
— Значит, вот как этому суждено закончиться? Неужели я тебя больше не увижу? Ты бы могла как-нибудь ко мне зайти…
Я покачала головой.
— Погляди на меня. Погляди на мои волосы. Что скажут твои соседи, если я к тебе заявлюсь? Ты не решишься и пройтись со мной по улице: вдруг какие-нибудь парни что-нибудь крикнут нам в спину!
Щеки ее вспыхнули, ресницы затрепетали.
— Ты переменилась, — повторила она, и я ответила бесхитростно:
— Да, Китти, я переменилась.
Она опустила вуаль.
— Прощай.
Я кивнула. Она отвернулась; глядя ей в спину, я почувствовала ноющую боль, словно от застарелых ушибов…
Я не могу так просто дать ей уйти, — подумалось мне. Пока Китти была еще близко, я вышла на солнечный свет и осмотрелась. На траве у палатки валялось что-то вроде венка — видимо, составная часть какой-то разобранной экспозиции. Разглядев там розы, я вынула одну, подозвала мальчишку, который стоял без дела поблизости, дала ему пенни и объяснила, что от него требуется. Потом спряталась под сень палатки и стала наблюдать. Мальчик побежал к Китти, она обернулась на оклик и склонилась, выслушивая посланца. Он протянул ей розу и указал пальцем в том направлении, где скрывалась я. Китти посмотрела туда, взяла розу. Мальчишка тут же убежал тратить свою монетку, а Китти застыла на месте, сжимая в пальцах розу и чуть поворачивая шею; ее глаза за вуалью высматривали меня. Вряд ли она меня видела, но явно догадывалась, что я за ней наблюдаю: постояв с минуту, она подала мне знак — сценический поклон; самый мимолетный, печальный, призрачный из сценических поклонов. Потом она отвернулась и скрылась в толпе.
*
Я тоже отвернулась и направилась обратно в палатку. Первой мне попалась Зена, которая выбиралась из палатки на солнце, за ней медленно брели бок о бок Ральф с миссис Костелло. Я не стала задерживаться, а только улыбнулась; моей целью был ряд сидений, где оставалась Флоренс.
Но Флоренс там не оказалось. Я огляделась: ее нигде не было.
— Энни, — крикнула я (она с мисс Раймонд присоединились к группе лесбиянок у трибуны), — Энни, где Фло?
Энни обвела взглядом палатку и пожала плечами.
— Только что была тут. Я не заметила, как она ушла.
Выход из палатки был только один, значит, провожая взглядом Китти, я не обратила внимания на Флоренс…
Сердце у меня екнуло; мне показалось, что если я немедленно не найду Флоренс, то лишусь ее навсегда. Вылетев из палатки на лужайку, я принялась взволнованно осматриваться. Заметив в толпе миссис Мейси, я подошла к ней. Видела ли она Флоренс? Нет, не видела. Затем мне снова попалась миссис Фрайер. На тот же вопрос она ответила, что как будто Флоренс с мальчиком прошли недавно мимо, направляясь к Бетнал-Грину…
Не остановившись ее поблагодарить, я кинулась прочь; локтями расталкивая толпу, я спотыкалась, проклинала все на свете, обливалась потом от паники и спешки. Киоск с журналом «Стрелы» я миновала, не поворачивая головы, не интересуясь, там ли еще Диана со своим новым мальчиком; я хотела только одного: заметить где-нибудь жакет Флоренс, ее искрящиеся волосы, ленту на курточке Сирила.
Наконец самая давка осталась позади, я очутилась в западной части парка, у озера с лодками. Здесь никому не было дела до речей и споров в палатках и вокруг киосков, юноши с девушками катались в лодках, плавали, визжали, плескались, хохотали. Рядом стояли скамьи, и на одной из них я, едва не вскрикнув от радости, заметила Флоренс; Сирил резвился перед ней, окуная в воду ладони и оборки юбочки. Я немного задержалась, чтобы отдышаться, скинуть шляпу и вытереть взмокший лоб и виски, потом неспешно двинулась туда.
Первым меня заметил Сирил — он замахал руками и закричал. Флоренс подняла голову, встретилась глазами со мной и судорожно вздохнула. Она отцепила с жакета маргаритку и крутила в пальцах. Я села рядом и положила руку на спинку скамьи, касаясь плеча Флоренс.
— Я уж думала, что потеряла тебя… — произнесла я едва дыша.
Флоренс перевела взгляд на Сирила.
— Я видела, ты разговаривала с Китти.
— Да.
— Ты говорила… ты говорила, она никогда не вернется. — На лице Флоренс отражалась бесконечная печаль.
— Прости, Фло. Мне так жаль! Знаю, это несправедливо: она вернулась, а Лилиан не вернется никогда…
Флоренс отстранилась.
— Она в самом деле вернулась… за тобой?
