Прошло около десяти лет, в течение которых Кирилл Тарнович активно снимался, а в перерывах между съемками зарабатывал деньги всеми доступными ему способами. Иногда он появлялся возле дома Романовых, вступал в разговоры с пенсионерками и гуляющими с малышами мамами и няньками, узнавал о Родиславе, Любе и их детях. Ему сказали, что Кольки Романова давно не видать, наверное, уехал на заработки, а Лелечка – девушка строгая, себя соблюдает и с парнями возле подъезда никогда не целуется.
Однажды он случайно увидел на улице Лизу, любовницу Романова, и поразился произошедшей в ней перемене. Лиза была сильно постаревшей и выглядела совершенно больной. Правда, понаблюдав за ней буквально полчаса, Кирилл понял, что она просто спилась. Он отчего-то испытал неловкость, словно в Лизином пьянстве была какая-то его вина: вот он оставил заботу о Романовых – и все пошло наперекосяк. Несколько дней наблюдений позволили ему сделать вывод о том, что роман у Родислава с Лизой окончен, но детей он не бросает и навещает их.
Лиза Кириллу не понравилась. Помимо испитости в ней было что-то еще, какая-то внутренняя пустота, безнадежность, безрадостность. Воспользовавшись перерывом в съемках, он ходил за Лизой по пятам, наблюдая за каждым ее передвижением и за выражением ее лица. И, как оказалось, не зря. В метро он едва успел оттащить ее от края платформы. «Я должен защитить Романова, – твердил себе Тарнович. – Если эта женщина погибнет, кто будет заниматься детьми? Родиславу придется во всем признаться своей жене, и это может разрушить его брак. Я не имею права это допустить».
Ему нужно было возвращаться в Киев, где снимали очередной сериал, но он регулярно звонил оттуда Даше и узнавал, как дела у ее мамы. Даша тронула его до глубины души, давно уже он не встречал девушек, которые бы помнили его в роли Робин Гуда и даже собирали его давние фотографии. Кирилл твердо решил, что, вернувшись в Москву по окончании съемок, он будет навещать Дашу и ее маму и оберегать их. В конце концов, это тоже помощь Романову, который, разумеется, не будет рад, если с матерью его детей что-нибудь случится.
Но реализовать свой благородный план он не успел. Лиза покончила с собой, когда он еще был в Киеве.
После этого сериала снова возникла пауза, его опять не снимали, Тарнович маялся, не зная, куда себя девать. Идея охраны семьи Романовых изжила себя, и как ни странно, большую роль в этом сыграла смерть Геннадия, узнав о которой Кирилл почему-то подумал: «Ну вот и всё». Что именно «всё», он объяснить не смог бы. Ушел навсегда, исчез с лица земли свидетель его трусости и его позора, и больше не нужно быть Робин Гудом, чтобы реабилитировать себя в собственных глазах. О том, что Геннадий умер, Кирилл узнал не сразу, а только после смерти Лизы. Так получилось. Вернувшись из Киева, он решил поинтересоваться, как дела у Романовых, снова начал крутиться возле дома, вот тогда и узнал.
С ролью защитника и хранителя семьи Романовых было покончено раз и навсегда. Кирилл больше не испытывал в этом нужды. А когда в начале 2005 года встал вопрос о его участии в съемках очередного сериала, один из продюсеров сказал ему:
– Я уже поговорил с режиссером. Ты подходишь по темпераменту и по типажу, только морда у тебя больно помятая. Пил, что ли, много? В общем, имей в виду, у тебя есть полгода, пока будут писать сценарий. Если за полгода не приведешь себя в порядок, роли тебе не видать.
Об Аэлле Александриди, той самой, которую он вместе с Любой Романовой водил в Дом кино, Кирилл Тарнович слышал не один раз, услугами ее клиники пользовались многие актеры. Ну что ж, если делать пластику, то по крайней мере у знакомого врача с хорошей репутацией.
Повторное знакомство с Аэллой вызвало у него противоречивые чувства. С одной стороны, ему хотелось смеяться – до того эта женщина выглядела «крутой» и самодостаточной, но с другой стороны, ему хотелось пожалеть ее, приласкать и поддержать. А с третьей стороны, она ему очень нравилась именно как женщина. Она понравилась ему еще тогда, в далеком 1984 году, но в то время перед ним стояли совсем другие задачи, и открыто приближаться к семье Романовых он не собирался. Теперь же все было иначе, теперь он не был нищим безработным актером, у него были деньги и роли, и семья Романовых давно перестала иметь для него такое значение, как прежде.
Аэлла сама сделала ему операцию, но еще до операции они стали любовниками. И вот прошел год, прежде чем Аэлла ввела его в круг своих друзей. За этот год Кирилл многое узнал о Романовых, Аэлла не делала никакого секрета из семейной жизни Родислава и Любы и рассказала ему и о Лизе, и о ее детях, и о том, что Даша ушла в секту, а Денис теперь живет с отцом и его женой. Она и о смерти Коли Романова поведала. «Значит, он не за деньгами погнался, а ушел в бега, – с горечью думал Тарнович. – Ах, если бы я вовремя узнал, может быть, смог бы уберечь парня. Я бы обязательно что-нибудь придумал, чтобы его спасти. И от Даши я отстранился, а ведь она, наверное, нуждалась в помощи после смерти матери. Если бы я был рядом, я бы ее удержал».
Когда Аэлла заявила, что 3 мая они идут в гости к Романовым, Кирилл в первый момент испугался: Родислав, несомненно, узнает его и вспомнит, при каких обстоятельствах они встретились когда-то. И придется признаваться в том, что он был там, где на его глазах убивали молодую женщину. Был – и ничем не помешал, не попытался остановить убийцу, а позорно ретировался, поддерживая руками штаны. Он всерьез подумывал о том, чтобы под благовидным предлогом уклониться от визита, но потом все-таки решил пойти. Если неприятный разговор возникнет, он как-нибудь выкрутится.
Но никакого разговора не произошло. Более того, Кирилл понял, что Родислав не знает такого актера Тарновича и фильма о Робин Гуде он никогда не видел. Выходит, он не сдал его милиции вовсе не потому, что являлся поклонником его таланта, а по каким-то абсолютно другим причинам, не имеющим к Кириллу ни малейшего отношения. И совершенно напрасно он столько лет испытывал к Родиславу Романову чувство глубокой и искренней благодарности. И Кирилл не знал, радоваться ему или огорчаться.
…Он стоял на балконе в квартире Романовых, ждал, когда на него снизойдут космические лучи гармонии, и думал о том, что ему страшно повезло: он за пятьдесят один год прожил две параллельные жизни: жизнь средненького и не особенно удачливого актера и жизнь благородного защитника Робин Гуда. Разве это плохо? А теперь судьба дарит ему еще один шанс: он может пожить жизнью мужа, если Аэлла согласится выйти за него замуж. Он будет заботиться о ней, опекать ее, защищать, помогать. В общем, он снова сможет стать Робин Гудом и снова играть привычную для себя роль, ту, которая принесла ему звездные часы славы, ту, которая позволяла ему на протяжении многих лет ощущать свою нужность и полезность.
