Алексей Иванов - Message: Чусовая

Всё изменилось после революции. Верх одержали нужды насущные. В бурях XX века некогда стало миндальничать с чусовскими лесами. Для СССР лес был главным предметом экспорта, основным источником валюты. Да и самому советскому хозяйству требовался стройматериал, требовалось топливо. А на Чусовой шумели леса и жили люди, потерявшие свою основную работу — строительство и сплав барок. Вывод напрашивался сам собой: пускай эти безработные крестьяне займутся заготовкой леса. А транспортировать лес будет сама Чусовая. И вскоре по берегам Чусовой многоголосо застучали топоры.

Советское хозяйство отличалось ориентацией на «вал», а главным показателем его успешности считался масштаб. Это приводило к гигантомании. Она была самым экономичным в плане трудозатрат решением проблем. Скажем, нужно сто брёвен. С позиции гигантомании их производят так: срубают пятьсот деревьев; из них получается четыреста подходящих брёвен; по пути с лесосеки на реку теряется сто брёвен; при сплаве по реке теряется ещё сто брёвен; при хранении на «лесном дворе» у предприятия сгнивает ещё сто брёвен; остаётся необходимая сотня. И таким методом на Чусовой, как раньше говорили в народе, «положили лес постелью».

Советская система хозяйствования предпочла самый варварский способ транспортировки леса — молевой сплав. Гигантские потери древесины (до четверти всего объёма), заторы и завалы, искорёженные берега, утонувшие брёвна, «в три наката» замостившие дно Чусовой, — это никого не смущало.

Молевой сплав проходил весной, но до середины лета на Чусовой громоздились неразобранные завалы. Вот как описывает их К. Буслов в книге «500 часов тишины» (1966): «..затор этот был редкостным по тому, как искусно-дико нагромоздило в нём, перемешало и переплело несметную тьму стволов всех размеров, пород и видов. Одни орясины торчали из груды других наподобие колючек гигантского дикобраза. В узкой горловине затора неслась жёлтая, мутная вода».

Сплавляемый молем лес перехватывали в низовьях реки — на «сплавных гаванях» перед городом Чусовым. Вот как они описаны К. Бусловым: «Всё больше на берегах поленниц. Поленницы составлены ярусами. Иногда они длинные-распредлинные, как заборы. Вот показалась последняя на нашем пути сплавная гавань, о которой предупредила цепь выстроившихся ледорезов. Гавани служат для регулирования сплава. Лес по Чусовой идёт молем. На сплавной гавани его перехватывают, а затем, сортируя, выпускают уже по мере надобности. Хранится он на лесных дворах" — запанях». На «лесных гаванях» пойманный лес собирали в плоты; ниже города Чусового лес молем уже не плыл.

Упомянутая К. Бусловым «цепь ледорезов» стоит и сейчас. Вообще-то это вовсе не «ледорезы», а нечто вроде мостовых быков. Только эти быки держали не полотнище настила, а стальные тросы, которые «расчерчивали» Чусовую на «баны» — ячейки. Брёвна прогоняли через «баны» и сортировали, оставляя в ячеях.

В цепи ледорезов более 70 звеньев. Она начинается за 10 км до города Чусового в районе Больших Глухих камней. «Ледорез» представляет собой остров в виде утюга, остриём направленный против течения. Длина острова в среднем 4–6 м, ширина 2–3 м, высота над водой в межень — около 0,5 м. По окружности остров обнесён стеной из деревянных свай — вертикально врытых или вбитых в дно брёвен. «Короб» из свай засыпан галькой, щебнем, валунами. В него уже нанесло земли, везде растут кусты. В высокую весеннюю воду эти острова не видны.

Молевой лесосплав начался в 30-е годы XX века, и Чусовая надолго стала его заложницей. Необходимость обслуживать лесосплав стала причиной того, что в старинных чусовских сёлах так и не появилось никакого нового занятия, которое дало бы чусовлянам работу после того, как лесосплав прекратится. Но для лесосплава сил одних только местных жителей не хватало, и на Чусовую стали свозить заключённых и спецпереселенцев. Лесосплав оказался той цепью, к которой на половину XX века к Чусовой были прикованы лагеря.

До революции по Сылве дрова для Мотовилихинских заводов сплавляли в барках. Советская власть предпочла молевой способ сплава. На Сылве молевой сплав проходил с 1940 по 1964 год.

Лесосплав был причиной исчезновения множества старинных прудов, а пруды — это не только украшения селений, но и памятники истории, источники чистой воды, возможность создания энергостанций и возможность регулирования гидрологического режима Чусовой. Однако лесу, который сплавляли по притокам, требовался лёгкий выход в Чусовую, и плотины прудов были разрушены, а сами пруды спущены. Лесосплав тормозил и развитие туризма: как можно плыть по реке в утлой лодке, если на пути громоздятся смертельно опасные завалы и заторы?

Наконец, лесосплав был главной причиной ухудшения экологии региона. Мало того что сам по себе он замусоривал реку (вода в Волчихинском водохранилище, к примеру, не питьевая потому, что отравлена продуктами гниения утонувшей древесины). Но сама по себе возможность лесосплава провоцировала развитие лесной отрасли, а лесная отрасль «лоббировала» все потуги экологов создать в бассейне Чусовой заповедники, заказники или хотя бы объявить какие-либо территории охраняемыми памятниками природы.

В 1946 году в бассейне реки Сулём был учреждён заповедник «Висим» — самый большой резервант среднеуральской тайги. Но Сулём был рекой лесосплава, и терять его Министерство лесной промышленности не желало. После пяти лет ведомственной борьбы, в 1951 году заповедник был закрыт, лесосеки восстановлены и лесосплав по реке Сулём возобновлён.

Спустя двадцать лет новое научное обследование угодий бывшего заповедника показало наличие сохранившегося на труднодоступных горах достаточно крупного массива первобытных лесов. И 6 июля 1971 года был учреждён новый заповедник — «Висимский». Он значительно уступал по площади «Висиму» и занял только верховья реки Сулём.

Площадь заповедника 13,5 тысячи гектаров; на его территорию приходится 30 км течения Сулёма. А общая площадь охранной зоны заповедника 66,1 тысячи гектаров. В пределах охранной зоны заповедника выделены памятники природы «Старик-камень», «Кедровник на реке Нотихе», «Первобытный лес у деревни Большие Галашки», «Камешек», «Обнажения на реке Сулём», «Болото Шайтанское», «Гора Малиновая», «Журавлиное болото». Заповедник находится в Пригородном районе Свердловской области и на территориях, подчинённых городу Кировграду. Центральная усадьба заповедника в Кировграде. В заповеднике в естественном состоянии сохраняется и изучается комплекс среднеуральской горной тайги и комплексы горных («висячих») болот.