Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 73
Наступила суббота, а вместе с ней – очередной литературный вечер в доме мисс Линч. По причинам, которые я отказывалась признавать, я оделась с особой тщательностью. Когда горничная Элизы, Мэри, застегивала платье у меня на спине, мне пришло в голову, что мисс Фиск, мисс Хант и другие богатые барышни стараются выглядеть беднее, чем они есть на самом деле, чтобы лучше вписаться в атмосферу сборищ у мисс Линч, в то время как менее состоятельные люди прилагают максимум усилий, чтоб казаться состоятельными. Как глумился бы Сэмюэл над показной воздержанностью мисс Линч, особенно зная, что она проживает совместно с матушкой, и обе они на самом деле женщины довольно богатые! Его приводило в бешенство, когда те, кто имеет деньги, не выставляли это напоказ. Он полагал это нечестным. Только богатые, говорил он с горечью, могут вести себя так, словно доход не имеет никакого значения. Я задавалась вопросом, вернется ли он когда-нибудь в Нью-Йорк. Пока что он упускал прекрасную возможность ловить рыбу в мутной воде здешнего нового пруда, одновременно подтрунивая над интеллектуальными претензиями местных богатых красавиц. У той, что подцепила его сейчас, должно быть, целые горшки золота, иначе его было бы не удержать так далеко от столицы в течение такого долгого времени. А может, его просто так мало заботят дети и я.
Пока Мэри застегивала мне рукав, Винни погладила блестящий атлас моей юбки.
– Ты такая красивая, мамочка. Ты там будешь самой прекрасной дамой.
Она не видела ни миссис Батлер, красота которой славилась по обе стороны Атлантики, ни мисс Линч с ее бело-розовой милой шаловливостью.
– Едва ли, дорогая, но все равно спасибо тебе. Мэри, и тебе спасибо, – сказала я, когда служанка закончила с моими пуговицами.
– Вы прекрасно выглядите, мэм.
Я улыбнулась Мэри, простое платье которой не могло скрыть ее собственную яркую красоту. Глубокие синие глаза, подчеркнутые родинкой на левой щеке, здоровый румянец, алые губы, черная шевелюра, какая бывает у темноволосых ирландцев, – она была так же головокружительно хороша, как породившие ее зеленые сельские ландшафты. Скоро какой-нибудь мужчина захочет обеспечить ее за собой, и тогда Элиза лишится квалифицированной няньки.
Сидящая на моей кровати Эллен сказала:
– Я бы хотела, чтоб сейчас тебя увидел папа. Тогда он больше никогда бы не уехал.
Шагнув к старшей дочери, я прижала ее к себе, злясь на Сэмюэля за ту боль, которую он причиняет своим дочерям, и еще больше за то, что в своей поглощенности собой он даже понятия об этом не имеет.
– Вряд ли ты или я могли бы сделать что-то, что заставило бы его остаться тут, милая. Он вернется, как только сможет. Дело тут совсем не в нас.
Личико Эллен исказили сомнения:
– Он прислал письмо?
– Нет.
– Может быть, тебе надо было поласковее с ним обращаться.
Я раскрыла объятия внезапно расплакавшейся Винни и тоже прижала ее к себе.
– Ваш папа очень-очень вас любит. Разве может быть иначе? – Я поцеловала их в макушки. – Вы же самые милые, самые умные, самые замечательные глупышки в мире.
Я встала, улыбаясь, хотя сердце мое разрывалось от жалости к дочуркам.
– Ну, – весело сказала я, – как вы думаете, какое на этот раз будет у мисс Фуллер ожерелье – из ракушек, костей или из зубов зверюшек?
Глаза Винни округлились:
– Из костей!
Обе мои дочери видели мисс Фуллер во время послеобеденного променада по Бродвею еще осенью, в один из ясных деньков. Нетрудно догадаться, что весьма специфическое платье мисс Фуллер произвело на них неизгладимое впечатление.
– Из зубов, – вернулась в свою строгую ипостась Эллен. – Из человеческих зубов.
– Очень возможно, – сказала я. – Может быть, по пути к мисс Линч она зайдет к какому-нибудь дантисту и возьмет у него несколько штучек.
Эллен нахмурилась:
– Может, она их ворует у людей.
– Эллен! – Мой преувеличенно шокированный тон вызвал у нее улыбку.
Пока они обменивались кровавыми и неправдоподобными версиями того, где мисс Фуллер могла бы пополнять свои запасы зубов, я рассматривала внезапно возникший сюжет для жуткого рассказа. Что, если некая красивая женщина, потерявшая зубы в результате болезни, заставила свою горничную отдать ей зубы? А потом она как-то вставила их себе в десны и вдруг обнаружила, что начала думать и говорить, как горничная?
Я потрясла головой, чтоб избавиться от этой омерзительной фантазии. Как я могу писать стихи такого рода, пусть даже они и хорошо продаются, если обращение к темным материям так меня нервирует? И как только мистер По выносит все это? Можно подумать, что его психика больна. Однако тот мистер По, которого я начала узнавать, вовсе не производил впечатление безумца, наоборот, когда мы беседовали наедине, он казался весьма здравомыслящим и даже вдумчивым. Честно говоря (куда более честно, чем я могла сказать Элизе), я думаю, что мне очень многое в нем понравилось.
Вдев в уши серьги (Сэмюэл подарил их мне в ту пору, когда ухаживал за мною, – это были жемчужные сережки, призванные создать ложное впечатление, что у дарителя есть деньги), я пришла в ужас от осознания того, что должна буду рассказать мисс Фуллер и мистеру Грили о приватных обстоятельствах жизни мистера По. Он доверился мне настолько, что позволил встретиться с больной женой. Предать его доверие было бы неправильно.
Поэтому я испытала облегчение, придя к мисс Линч и обнаружив, что там нет ни мисс Фуллер, ни мистера Грили. Я бодро и весело занялась самоваром, радуясь возможности помочь мисс Линч, и прислушивалась к обрывкам разговоров. Собирать крупицы информации, ничего не рассказывая в свою очередь, было просто замечательно. В свете газовых ламп, усиленном большими, в рост человека, зеркалами, я с наслаждением разглядывала людей, не вступая во взаимодействие с ними. Вот мисс Линч, подлинная скромность и искреннее дружелюбие которой смягчали даже такого напыщенного представителя элиты, как сенатор Дэниэл Уэбстер, набычившегося у каминной доски в своем пурпурно пламенеющем плаще; вот Фанни Батлер с ее бешеной актерской энергией и природным хорошим настроением, на которое не повлияло даже то, что некоторые более консервативные гости ее игнорируют; вот преподобный Гризвольд, словно царь Мидас, прикосновения которого вызывают неловкость, способный уничтожить душевное равновесие одним отрицательным отзывом. Вскоре после того, как было роздано печенье, мы поставили в круг диваны и кресла, чтобы посмотреть выступление молодого спиритуалиста Эндрю Джексона Дэвиса,[35] который собирался продемонстрировать нам искусство гипноза.
Он оглядел собравшихся, и на его длинном привлекательном лице появилась улыбка.
– Есть добровольцы? – спросил он. Если бы не лоснящаяся бородка, подстриженная точно по линии челюсти и похожая поэтому на меховой воротник, он был бы по-настоящему хорош собой.
– Что чувствуешь, когда ты под гипнозом? – весело спросила Элиза. Ее муж Рассел, не способный ни на какие сумасбродства, держа супругу под локоток, покачал головой.
– Объект погружается в транс и ничего не чувствует, – сказал мистер Дэвис. – Пока он будет находиться в состоянии искусственного сна, я буду задавать ему простые задачи. Когда я разбужу его, он не будет ничего помнить.
Вперед выступила миссис Батлер:
– Возьмите меня. Мне бы хотелось это испытать.
Мистер Дэвис усадил ее лицом к зрителям, а потом извлек из жилетного кармана кожаный футляр. В этот миг в салон с цилиндром в руке вошел мистер По.
Мисс Линч порхнула к нему.
– Проходите, мистер По. Мы как раз собирались посмотреть, как мистер Дэвис введет миссис Батлер в транс.
Когда она вела мистера По к креслу по соседству с ее собственным, он поймал мой взгляд. До смешного смутившись, я улыбнулась ему. В ответ он прикрыл глаза, и тут свет газовых ламп притушили.
Я никак не могла полностью сосредоточиться на гипнотизере. Да, я видела, как мистер Дэвис достал из своего футляра кюретку,[36] и стал ее сияющим лезвием совершать волнообразные движения выше уровня глаз миссис Батлер, так что той пришлось устремить взгляд вверх, не поднимая при этом головы. Да, я слышала, как он приказал ей следить за лезвием глазами и сказал, что ее клонит в сон. Я была свидетелем тому, как отяжелели ее веки и как мистер Дэвис шагнул вперед и закрыл ей глаза простым прикосновением большого пальца. Но, хотя мое лицо было обращено туда, где разыгрывалось это представление, взгляд мой был устремлен на мистера По, который внимательно наблюдал за происходящим. Я не могла не думать, не улучшилось ли здоровье миссис По. Не нашел ли сам мистер По новый дом? И, как это ни абсурдно, думал ли он обо мне?
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 73
