Марио Бенедетти - Рассказы

ПЯТЬ ЛЕТ ЖИЗНИ

, который ходит в Монтевидео от площади Независимости до улиц Италия и Пеньон. И не в том дело, что там он знает все подробности, нет, просто он знает, как сказать главное и какие именно ввести детали.

Все эти мысли еще вертелись в голове Рауля, когда он выскочил из вагона на станции «Сен-Лазар» и снова побежал, чтобы пересесть на линию «Порт-де-Лила». На этот раз вместе с ним бежали еще несколько человек, но они сели в другие вагоны. Рауль опять вскочил в последний, чтобы выйти на «Бон-Нувель» ближе к выходу. Но в вагоне Рауль оказался не один. В другом конце он увидел девушку. Рауль принялся внимательно ее разглядывать. У него была такая манера смотреть на женщин — словно реестр составлял по всем статьям. Тем более что девушка оказалась весьма привлекательной. Но она не глядела на Рауля, не садилась, хотя все места были свободны, и не отводила глаз от объявления, в котором строго предписывалось всем французам, желающим провести отпуск за границей, заблаговременно оформить необходимые документы. Девушка, заметил Рауль, озябла, так же как он (пальто на ней светлое, легкое не по сезону и шерстяной шарф), хочет спать, тоже как он, торопится скорее доехать — опять же как он. Словом, родственные души. Рауль давно уже собирался завести более или менее прочную связь с какой-нибудь француженкой — это незаменимое средство по-настоящему ощутить живой язык. Но почему-то не получалось. Все его знакомые — и женщины, и мужчины — были латиноамериканцы. Не удавалось вырваться за пределы родного землячества! Зачастую, конечно, латиноамериканцы надоедали друг другу, и все же, говоря откровенно, они не могли не встречаться. Надо же поговорить с кем-то о Куэрнаваке, Антофагасте, Пайсанду или Барранкилье, пожаловаться, как трудно войти в жизнь французов, хотя, по правде говоря, никто и не пытался. Научились читать передовые в «Монд» да меню в столовой самообслуживания, тем дело и кончилось.

Доехали наконец до «Бон-Нувель». Девушка и Рауль вышли через разные двери и оба направились к выходу на улицу Мазагран. Остальные пассажиры ушли в сторону Фобур-Пуассоньер. Рауль шел следом за девушкой, все время на одном и том же расстоянии. Постукивали ее каблучки, и звук этот странно разносился по пустым переходам. Рауль ступал бесшумно в туфлях на каучуке. Дошли до выхода. Решетка была заперта на висячий замок. Раулю стало смешно — напрасно он мчался бегом почти всю дорогу. И тут девушка вдруг воскликнула: «Диос мио!» Да, да, именно «Боже мой!», по-испански. И повернула к нему испуганное лицо. Снаружи несся раскатистый храп какого-то бродяги. Он расположился недалеко от решетки и крепко спал. «Не волнуйтесь, — сказал Рауль, — другой выход должен быть открыт». Услыхав испанскую речь, девушка, видимо, приободрилась. Но ничего не ответила. «Идемте скорее», — сказал Рауль и кинулся, обратно. Опять они бежали вдвоем по пустой платформе. Свет горел вполнакала. ' Какой-то человек в комбинезоне крикнул, чтоб шли скорее, сейчас тот выход тоже закроют. Рауль вспомнил свои размышления о сюжете. «Теперь я мог бы написать такой рассказ, — подумал он. — Все подробности налицо». Девушка почти плакала, но бежала, не останавливаясь. Сначала он хотел обогнать ее, посмотреть, открыт ли выход на Фобур-Пуассоньер, потом решил — нет, невежливо оставлять ее одну в пустых полутемных коридорах. Добежали до выхода. Решетка была заперта. Девушка обеими руками ухватилась за прутья. «Мсье, мсье!» — закричала она. Но никакого мсье не было и в помине. Даже бродяги не было, не то что мсье. Ни души вокруг. «Ничего не поделаешь», — сказал Рауль. По правде говоря, он был вовсе не против остаться здесь на всю ночь с этой девушкой. Жаль, правда, что она не француженка. Подумать только: целую ночь можно было бы практиковаться во французском, и в таком приятном обществе!