Эмилиян Станев - Волчьи ночи

Внезапно один из стражей громко закричал. Он заметил тень выдры, бесшумно плывущей к островку. Испуганно гогоча, птицы взмыли в воздух. Один гусь замешкался, и скоро все услышали его предсмертный крик.

Стая все же снова попыталась сесть, но жирные мышеловы, спавшие среди ив, вспугнули их и заставили подняться еще выше. Вожаки повели стаю к горам.

Несколько раз гуси пробовали преодолеть вершины, но в страшном темном море тумана сбивались с пути, и многие навсегда разлучились со стаей. Остальные возвращались назад, заново строились, набирали высоту и опять летели на юг.

Но вот наступило утро — серое, безнадежное и студеное, — свет, казалось, шел не с неба, а прямо от снега.

Утро застало стаю на земле, возле маленькой горной речушки, недалеко от колеса для поливки, огромные деревянные лопасти которого напоминали о людях и заставляли быть настороже. Стая наполовину уменьшилась. На груди гусей висели льдышки, усталые крылья поникли. Большинство лежало в снегу и спало.

Над ними зловещими спутниками вились болотные ястребы, терпеливо поджидали добычу крупные белые мышеловы, которых они подняли с ветвей ивняка.

Целый день гуси летели вниз и вверх по реке. Белая равнина таила в себе много опасностей. Гуси видели телега и людей, которые снова обозначили заметенные снегом дороги, паутиной сходившиеся к городу, видели заснеженные села, откуда их окликали домашние гуси, словно приглашая спуститься к людям, в теплые дворы.

Иногда с земли гремел выстрел, и что-то со свистом рассекало густой холодный воздух. Напуганные птицы бросались врассыпную, а потом поднимались еще выше над негостеприимной землей. Время от времени один из гусей отрывался от искривившейся вереницы, и стая видела, как он, бессильно упав посреди поля, зовет товарищей отчаянным криком.

Только к вечеру вожаки открыли большое незамерзшее болото, где изголодавшиеся и изнемогающие от усталости птицы нашли настоящее убежище. Там они застали много своих сородичей, а также трех лебедей, которых встретили ночью.

С радостным гоготаньем стая села на болото, встреченная громкими криками своих товарищей. Здесь, в безопасности, гуси целую ночь набивали пустые зобы, ныряя и весело хлопая крыльями.

Наутро погода прояснилась. Небо стало выше, тучи разошлись, горизонт на востоке загорелся и окрасил воду болота легким багрянцем. С радостными криками гуси готовились в далекий путь за синие горы, где их ждали теплые берега Эгейского моря и устья больших, полноводных, никогда не замерзающих рек.

Вот вперед вылетел старый вожак и ударил своими широкими крыльями звенящий от мороза воздух. За ним легко поднялся еще один, потом другой, третий, четвертый. Образовались две наклонные стороны клина — казалось, они выходили прямо из алых вод болота. Гуси ритмично взмахивали крыльями, вытянув вперед шеи. Стройно и бодро полетела стая над молочно-белой равниной.

Громадным сугробом лежала внизу равнина, затянутая дымкой. Синеватые пропасти дымились. Их студеное дыхание затягивало птиц. Но они смотрели вперед, в синюю лазурь горизонта, где уже чуть виднелась спокойная и теплая ширь моря.