Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 52
Работа кафе дала сбой. Запахло горелым. Клиенту вручили вдвое уменьшенный счет. Бармен на сто граммов коньяку налил вместо обычных девяноста трех сто два. Все находились под явным воздействием искусства, и воздействие было нестандартным и облагораживающим.
Сумочку сдали гардеробщику. И он приобщился к искусству последним. Среди мелкой женской дребедени лежала пачка фотографий. И там было на что посмотреть.
Это победа зрения над разумом. Это не просто любовь. Это гимн многообразию страсти и невообразимым ее возможностям. Это карта звездного неба от Рака до Водолея и география первородного греха от Франции до Индии. И гардеробщик выпадает из гардероба на руки заинтересованному швейцару.
Здесь уместно припомнить, что места швейцаров и гардеробщиков по неписаным правилам резервировались за отставными офицерами госбезопасности. Это было гуманно по отношению к ним и логично по отношению к прочим гражданам.
Коллеги провели летучее совещание.
– Хорошие чаевые, – сказал швейцар.
– Все уже знают, – возразил гардеробщик.
И судьба вредоносного искусства была таким образом решена. Изготовление порнографии каралось законом как подрыв государственной нравственности, которая расценивалась как важнейший устой государственной же безопасности. Для пущей, очевидно, безопасности коллеги срисовали на память пару особенно затейливых поз.
Когда через двадцать минут (оцените плотность событий) Эви Киви прибежала за сумочкой, фотографий там уже не было. Она посмотрела на гардеробщика. Гардеробщик с удовольствием посмотрел на нее. И занавес первого действия опустился.
После непродолжительного антракта началось действие второе.
На улице Пагари, этой ээсти Лубянке, снимки изучили с великим вниманием и интересом, даже разбирая мелкие детали через лупу. И однозначно пожелали познакомиться с натурой поближе. Их тоже можно понять.
В квартире Отса зазвонил телефон. Вежливейший голос выразил восхищение творческими успехами певца. И пригласил зайти поболтать по мелкому, но неотложному вопросу. Есть в центре один домишко, гостя с радостью ждут. В двенадцать вас не затруднит?
А дело щекотливое. Пахнет скандалом. Фигура всесоюзного значения. Шум раздувать нельзя. Но и о каких-то принятых мерах наверх сообщить необходимо. И принимает Отса лично начальник Пятого управления.
Приглашает его к столу и щедрым жестом показывает на разложенные фотографии:
– Это вы?
Георг Отс злобно закуривает и отвечает:
– Как это к вам попало?!
Начальник подвигает ему пепельницу и говорит:
– Вы бы ими еще все кафе оклеили! Я понимаю, что артисты любят всенародную популярность, но можно же быть разборчивее в средствах. Следующий шаг, простите, это только надписи и рисунки в общественных туалетах.
– Ну, это, кажется, не общественный туалет, – возражает Отс с некоторой обидой за свой будуар на фотографиях. – Что же касается моего средства, – и поглаживает изображение Эви на самом сногсшибательном снимке, – то не понимаю, между нами, мужчинами, чем оно вам может не нравиться?
– Короче: вы признаете, что на этих фотографиях изображены вы?
– А вы что, сами не видите?
– Простите: в таком виде а'ля натюрель я вас не знаю.
– Хотите познакомиться? – мрачно басит Отс.
– Упаси меня Боже. Так это вы или… может быть… не вы?
– Подите вы знаете куда, – предлагает Отс. – Я совершеннолетний мужчина, и по закону имею право вступать в связь с совершеннолетней женщиной. Какие еще претензии?
– А если бы это попало… к журналистам!
– Да кто это опубликует?! Не смешите.
– Ага! Так вы признаете, что это… неприличные снимки?
– А зачем вы их вытащили из чужой сумки? Вы бы с меня еще штаны публично сняли и обвинили в оскорблении общественной нравственности.
Начальник заезжает с другой стороны:
– Вы бы не хотели, естественно, чтобы это попало к вашей жене?
– Почему? – пожимает плечами Отс. – Она это одобрит.
– Что она одобрит?!
– Не вмешивайтесь во взаимоотношения супругов, знаете…
Начальник дает перегазовку и заезжает с третьей стороны:
– Представьте, что это появилось в театре.
– Хм. Много вы понимаете в жизни театра.
– Но как вы такое могли?..
– Да пока еще могу, – не без удовольствия сообщает обвиняемый.
Такие парни свои права и возможности знают твердо. На них где сядешь, там и слезешь. Начальник слез.
Непосредственно вслед за чем влез на Эви Киви – хотя и не так, как ему мечталось бы, но лишь по долгу суровой и неблагодарной службы.
– Вам есть что терять, – пообещал он. – Вы понимаете, что можете вылететь с киностудии, из театра, и не найти себе работу даже в Магадане – если только работенку там не подберем вам мы?
Киви садится, поддернув юбку, ноги неимоверной длины и стройности закидывает одну на другую, грудь выпячивает, золотую гривку взбивает и отвечает холодно:
– Я что, не имею права спать с мужчиной, которого люблю? Или он оказался американским шпионом? Почему вы лезете в мою постель?
– За участие в изготовлении порнографии в качестве натурщицы – до пяти лет строгого режима, – глушит начальник. – Вы не Отс. И ответите по всей строгости.
По молодости лет она тяжко задумывается. Здесь слезу не из таких выбивали. И несчастная оправдывается:
– Я не виновата. Я… не хотела. Я… почти не знала. Я… в изготовлении… не при чем!
– Да? Бедная… А это кто?! А это откуда?!
– Это?.. Просто… есть один знакомый… у Георга… художник…
– Это – художник? Это не художник! Это кто?! Это вы!!!
– Это фотограф… случайно… был в гостях. Мы выпили. И он… нам… на память… Сугубо интимно… просто.
– Просто?! Это не просто! Это десять лет!! Возьмите платок! Я верю, что вы не виноваты! Фамилию фотографа! Быстро! Если это не вы изготавливали фотографии, мы должны убедиться, что там нет целой подпольной фабрики!
Вот так Калью Суура, известного фотохудожника и призера разных международных выставок, выдернули прямо из ателье. Его сунули в машину, скатили в подвал, посадили под лампу и вчинили допрос с первой степенью психического воздействия. Как нетрудно заметить, чем ниже спускалось следствие, тем эффективнее применялись меры. Есть такой закон природы.
– Как?! Когда?! За сколько?! Подумай о детях!..
Мигает он под яркой лампой, режущей глаза, и открещивается:
– Вы знаете, – говорит, – я вообще-то почти не при чем. Я только кнопку нажимал. Я, понимаете, художник. Я все рассматриваю только как фотонатуру.
– Она что, вдруг сама к тебе в кадр влезла, эта фотонатура?!
– Нет, она влезла в кадр не сама.
– Не сама все-таки… А кто ее туда впихнул?! Папа Римский?!
Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 52
