Екатерина Вильмонт - Два зайца, три сосны

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 53

— Есть чем?

— Не то слово!

— Олеська, миленькая, садись-ка в машину и подваливай ко мне. Меня надо навещать, я раненая…

Ага, как у Чехова: «Я человек болезненный, ревматический, я человек раненый…» А вообще неплохая мысль. Тебе чего-нибудь привезти?

— Мороженого, Олеська, знаешь мое любимое с шоколадной стружкой.

— Может, еще будут пожелания?

— Олесечка, пожалуйста, намекни, что за новости у тебя!

— Еще чего!

— Ну пожалуйста, а то я умру от любопытства.

— Вся ты не умрешь!

— Олеська, у тебя кто-то появился?

— Не появился, а реанимировался.

— Миклашевич, да?

— А ты почем знаешь?

— Просто я всегда знала, что эта история еще не исчерпана. А вообще, ну его, Олеська… Давай я лучше тебя с Розой познакомлю!

— Лерка, может, мне и приезжать не стоит?

— Стоит, стоит, Олесечка! Жду!

Я еще сидела у Лерки, когда позвонил Миклашевич с известием, что визы будут послезавтра, и послезавтра же мы вылетаем в Вильнюс… Я обрадовалась.

— Ну что? — требовательно спросила Лерка, уписывая уже третью вазочку мороженого.

— Лер, ты спятила, столько мороженого жрать? Все твои диетстрадания пойдут насмарку!

— Олеська, понимаешь, — таинственным шепотом произнесла Лерка, — Гришка сказал, что мне не мешало бы набрать килограмма четыре, можешь себе представить.

— Он прав, подруга.

— Гришка у меня золото! — вздохнула Лерка.

— Ты его подозреваешь всегда черт знает в чем, а у него даже Роза оказалась мужского пола.

Почему-то я не рассказала Лерке о своей встрече с Розой. Она не очень умеет держать язык за зубами, а мне не хочется, чтобы он разгадал мою загадку. Я почему-то была уверена, что жизнь обязательно еще столкнет нас… И рассказ Лерки о его жене, о его доме был мне даже неприятен.

— Это Миклашевич звонил?

— Он, — вздохнула я. И, чтобы перевести разговор, рассказала ей о приезде сестры. Это малоинтересная новость для светских знакомых Лерки.

Глаза Лерки наполнились слезами.

— Ну надо же… Как странно… Олеська, это же целый сюжет для романа. Представляешь, какие турусы на колесах можно развести…

— Что-то не вдохновляет…

— Ты не думай, я не проболтаюсь.

— Если б думала, не рассказала бы.

— Олесь, ну неужели ее не проняло?

Откуда я знаю? Меня самое поначалу так проняло, что я ничегошеньки не заметила, а потом вдруг как что-то стукнуло… И очень сильно стукнуло, должна сказать. Я потому и согласилась с Миклашевичем в Литву поехать…

— Так ты все-таки едешь с ним в Литву?

— Ага, еду.

— Олеська, это он под тебя клинья подбивает, потому что ты прославилась…

— Я тебя умоляю! — поморщилась я.

— А что? Я тут от нечего делать покопалась в Интернете, просто от скуки, и узнала, что ты… как это… ага, вспомнила: один из самых рулезных авторов…

— Каких? — поперхнулась я.

— Рулезных.

— И что это значит?

— Это круто!

— Почем ты знаешь?

— А я Степке позвонила, племянничку. Он сказал, что это круто! Правда, там было написано «я чуть не скопытилась, когда узнала, что Миклашевская один из самых рулезных авторов, на мой вкус это полный отстой».

— Это ты уточнила, чтобы я не задавалась? — рассмеялась я.

— Ничего подобного! — возмутилась Лерка. — Мало ли что думают недоразвитые компьютерные девицы. А ты сама в Интернет не лазаешь?

Почему, если надо что-то найти, конечно, но просто так — нет, это слишком похоже на всемирную помойку. Начитаешься таких высказываний, можно вообще веру в себя потерять.

— Глупости какие! Зато мы теперь знаем, что ты — рулёзная!

Вечером опять позвонил Миклашевич, просто так позвонил, поболтать. Это тоже не очень в его стиле, но чего только на свете не бывает… Болтать, впрочем, с ним приятно, он умный, с хорошим чувством юмора, если в добром расположении духа.

— Да, Митя, а как поживает Амалия Адамовна? — спохватилась я.

— Вполне прилично. Страшно обрадовалась, что я «восстановил отношения с этой милой Олесей». И взяла с меня слово, что я непременно привезу тебя к ней. Кстати, она читает все твои романы.

— Да? — слегка испугалась я. В своем первом романе о Миклашевиче я и ее вывела в образе тетки героя. Но, может, она себя не узнала?

— Олеська, скажи, у тебя сейчас есть кто-нибудь?

— А тебе какое дело?

— Фу, какая ты грубая! И все же?

— Есть, представь себе.

— И кто он?

— Ну уж это тебя совершенно не касается!

— Ты его любишь?

— Миклашевич, ты глухой? Еще один вопрос и я никуда не еду!

— Все, никаких вопросов больше, и так все ясно.

Я сочла за благо не спрашивать, что ему ясно. А мне было абсолютно ясно, что он попытается в Литве полностью восстановить наши отношения. Еще этот разговор о маме, которая в свое время и слышать обо мне как о невестке не желала. Зачем Митеньке зачуханная архитекторша без имени и с ребенком? Теперь же я у нее, можно сказать, «любимая писательница», к тому же рулёзная, совсем другой коленкор. Но я вам не дамся, Миклашевичи!

Мы встретились в аэропорту.

— Извини, что не заехал за тобой, времени совсем не было, я всю ночь не спал, столько дел перед отъездом скопилось…

Вид у него и в самом деле был замученный.

— Тебе хорошо, ты умеешь спать в самолетах…

— Я дома выспалась, — безмятежно ответила я, твердо решив не поддаваться жалости и сочувствию. Не тот случай.

— Посиди тут, я пойду куплю виски.

Он, как и многие мужчины, никогда не летал трезвым.

— Не знаешь, какая в Вильнюсе погода? — спросила я.

— Это вы, бабы, вечно погодой интересуетесь. Зонтик взяла?

— Нет, забыла!

— Ну теперь уж точно там будет дождь…

— Пойду куплю.

— Не стоит, у меня есть зонт.

— Так то у тебя, а если у меня не будет своего, ты мне мозги проешь, что промок и простудился из-за своего джентльменства. Знаю я тебя, Миклашевич, так что я лучше куплю…

Я купила невероятно наглый зонтик — ярко красный в зеленую клеточку.

— А поскромнее не было? — ехидно поинтересовался он.

— Сколько угодно. Но мне понравился этот!

— Дело твое! — пожал он плечами.

— Вот именно! — зачем-то сказала я. Просто хотелось, чтоб последнее слово осталось за мной.

— Нас кто-то будет встречать? — полюбопытствовала я.

— Разумеется.

— Слушай, а что за люди эти заказчики? Литовцы?

— Да нет, сказать по правде, я их почти не знаю, мне их рекомендовал один мой приятель…

— А ты говорил, что это твои знакомые…

— Отвяжись, Олеська, у меня башка трещит…

Я отвязалась и стала решать кроссворд, буквально через пять минут он заявил:

— Что за идиотское занятие! Почитала бы лучше, или ты уже как чукча, не читатель, а писатель?

Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 53