Джон Кракауэр - В диких условиях

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 70

К самой Джен Маккэндлесс относился с особым вниманием и не упускал случая пофлиртовать с ней или развеселить какой-нибудь шуткой. «Он обожал дразнить и подкалывать меня, – вспоминает она. – Иду, скажем, развешивать белье на веревке за нашим трейлером, а он меня всю прищепками облепит. Игривый был, как маленький ребенок. У меня были щенки, и он все время их накрывал корзиной для белья, а потом смотрел, как они тявкают внутри и пытаются вылезти. Делал это, пока меня до белого каления не доведет, и пока я не начну орать на него, чтобы он их выпустил. Но, если по правде, то с собаками он очень хорошо ладил. Они за ним по пятам бегали, плакали, когда уходил, спать только с ним хотели. У него просто талант был к общению с животными».

Как-то днем, когда Маккэндлесс сидел за книжным лотком на ниландской барахолке, кто-то принес Джен на комиссию портативный электроорган. «Алекс сразу схватился за него и весь день играл на нем, развлекая окружающих, – говорит она. – У него был потрясающий голос. Слушать его целая толпа собралась. До этого момента я и не знала, что он настолько музыкален».

Маккэндлесс часто говорил с обитателями Плит о своих планах отправиться на Аляску. По утрам он занимался гимнастикой, чтобы подготовиться к тяготам жизни в аляскинской глуши, а с Бобом, мнившим себя специалистом по выживанию в экстремальной обстановке, подолгу обсуждал стратегии выживания в условиях дикой природы.

«Лично я, – говорит Баррес, – подумала, что у Алекса крыша поехала, когда он рассказал нам о своей, как он ее называл, «великой аляскинской одиссее». Но он этой идеей был увлечен до невозможности. Только об этом путешествии и говорил все время».

Джен не раз пыталась расспросить его о семье и родных, но Маккэндлесс практически ничего о них не рассказывал. «Я, бывало, спрашивала его, – говорит Баррес, – «Знают ли твои о том, что ты задумал? В курсе ли мама, что ты собираешься на Аляску? Или отец?» Но он всегда отмалчивался. Закатит глаза, надуется и говорит, чтобы я перестала с ним нянчиться. И Боб тут же: «Оставь его в покое! Он уже взрослый мужик!» Но я не отставала от него до тех пор, пока он тему не сменит… наверно, из-за того, как у меня с сыном сложилось. Он ведь тоже сейчас неизвестно где, и мне бы очень хотелось, чтобы кто-нибудь за ним присмотрел точно так же, как я пыталась присмотреть за Алексом».

В воскресенье, за несколько дней до ухода из Ниланда, Маккэндлесс сидел в трейлере, смотря по телевизору плей-офф Национальной футбольной лиги, и Джен вдруг заметила, что он горячо болеет за Washington Redskins. «Я тогда спросила его, не из окрестностей ли он Вашингтона, – говорит она. – А он мне ответил: «Ага, оттуда и есть». И все, больше он мне про свое прошлое никогда ничего не рассказывал».

В следующую же среду Маккэндлесс заявил, что ему пришло время двигаться дальше. Он сказал, что ему нужно заехать на почту в Солтон-Сити, что километрах в восьмидесяти на запад от Ниланда, потому что именно туда он попросил управляющего буллхэдского «Макдоналдса» перевести его последнюю зарплату. Он принял предложение Баррес подбросить его до почты, но когда она попыталась дать ему немного денег за помощь на барахолке, он, как ей помнится, «реально обиделся. Я ему говорю: «Парень, в этом мире без денег никак не обойдешься». Но он их так и не взял. В конце концов, я уговорила его взять несколько швейцарских армейских и охотничьих ножей, убедила, что они ему очень пригодятся на Аляске или что по пути туда он сможет на них чего-нибудь нужного выменять».

Еще после длительных препирательств Маккэндлесс все-таки согласился взять у нее несколько комплектов теплого белья и некоторое количество зимней одежды, без которой, по ее мнению, на Аляске было не обойтись. «В конечном итоге, он взял все это, просто чтобы я уже заткнулась и перестала его доставать, – смеется она, – но через день я обнаружила большинство вещей у себя в фургоне. Стоило нам только отвернуться, как он вытащил их из своего рюкзака и спрятал под сиденьем. Алекс был отличный парень, но иногда доводил меня до бешенства».

Баррес, конечно, беспокоилась за Маккэндлесса, но считала, что он сможет вернуться из своего приключения живым и здоровым. «Я думала, что с ним, в конечном счете, все будет нормально, – вспоминает она. – Парень он был сообразительный. Он сам научился управлять каноэ, на котором спустился аж до Мексики, ездить зайцем на товарняках, находить место для ночевки в городах. Он разобрался во всем этом сам, без чужой помощи, и я была уверена, что и Аляска тоже будет ему по силам».

Никто еще не следовал внушениям своего внутреннего голоса настолько, чтобы заблудиться. Пусть даже результатом будет ослабление тела, сожалеть об этом нечего, потому что такая жизнь находится в согласии с высшими принципами. Если день и ночь таковы, что ты с радостью их встречаешь, если жизнь благоухает подобно цветам и душистым травам, если она стала радостнее, ближе к звездам и бессмертию, – в этом твоя победа. Тебя поздравляет вся природа, и ты можешь благословлять судьбу. Величайшие достижения обычно ценятся всего меньше. Мы легко начинаем сомневаться в их существовании. Мы скоро о них забываем. Между тем они-то и есть высочайшая реальность. Может быть, человек никогда не сообщает человеку самых поразительных и самых реальных фактов. Истинная жатва каждого моего дня столь же неуловима и неописуема, как краски утренней и вечерней зари. Это – горсть звездной пыли, кусочек радуги, который мне удалось схватить.

СЛОВА, ПОДЧЕРКНУТЫЕ В ОДНОЙ ИЗ КНИГ, НАЙДЕННЫХ РЯДОМ С ОСТАНКАМИ КРИСА МАККЭНДЛЕССА

Четвертого января 1993 года пишущий эти строки получил необычное письмо, написанное нетвердым, архаичным почерком, выдающим в его авторе престарелого человека. Начиналось оно словами «Получателю сего».

Мне хотелось бы получить экземпляр журнала, содержащего рассказ об умершем на Аляске молодом человеке (Алексе Маккэндлессе). Я хотел бы написать человеку, расследовавшему сей инцидент, что подвозил его от Солтон-Сити Калиф… в марте 1992… до Гранд-Джанкшн Ко.… Там я высадил его, и он собирался добраться попутками до С. Д. Он сказал, что будет держаться со мной на связи. Последней весточкой от него было письмо, полученное в первую неделю апреля 1992. В ходе нашей поездки мы вели съемки, я видеокамерой + Алекс своим фотоаппаратом.

Если у вас имеется экземпляр того журнала, пожалуйста, сообщите мне, сколько он стоит…

Я так понимаю, он был ранен. Если это так, то мне хотелось бы узнать, как он получил эти ранения, потому что у него в рюкзаке всегда было предостаточно риса + у него была теплая зимняя одежда + много денег.

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 70