Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 208
Итак, их почти беззвучное путешествие среди беззвучных болот продолжалось, среди разнообразных пальм и деревьев повыше появлялись глянцевитые темно-зеленые папоротники, а ближе к вечеру водную поверхность разбивали окуни с зубами как у собак, заглатывая водных мушек, откладывавших личинки. Мангровые деревья исчезли, ручьи стали шире, а участки суши между ними — выше. У Сальвестро вокруг глаз образовались черные круги, и он проводил эти дни, дремля в тесной лодке, то вплывая в сон, то выплывая из него, — он знал, что из двух или трех ближайших ночей спокойно проведет лишь одну. Ручьи превратились в длинные цепочки лагун. Потом, несколькими днями позже, когда слева от них проплывала роща деревьев абара, он мельком увидел за ними что-то блестящее, пронзающее древесный полумрак. Земля там сужалась, переходя в косу, затем в стрелку, и когда маленькая гребная лодка обогнула последнюю завесу кустов, перед ними оказалась открытая вода: огромное озеро, противоположный берег отстоял от них на милю или больше. Куда ни посмотришь, везде была только вода. Бернардо приналег на весла, устремляясь к взъерошенному султану дыма, на который указывала Уссе, но чем дальше он продвигался, тем сильнее отклонялся его курс от намеченного. Они плыли по вогнутой дуге и почему-то никак не приближались к цели. Сальвестро обернулся на плотную растительность, сквозь которую они плыли до этого, на приземистый горб зелени, невыразительное побережье. Пироги, сопровождавшие их, за ними не последовали.
— Это река, — отрывисто сказал Диего.
В тот день это были первые слова, которые он произнес. Сальвестро в недоумении посмотрел вперед, будучи не в состоянии охватить разумом такое огромное количество воды, как этот пролив, простиравшийся на многие мили в обоих направлениях. Он казался бесформенным и бесконечным, чересчур большим, чтобы куда-нибудь течь.
В конце концов Бернардо достиг дальнего берега несколькими ярдами ниже широкой лестницы, ступени которой были сделаны из стволов деревьев, расколотых пополам и закрепленных на месте толстыми клепками. Несколько женщин, обернутых в хлопчатобумажную ткань ярких расцветок, занимались стиркой, стоя на коленях на нижней ступени и колотя кулаками по мокрой одежде, а потом снова погружая ее в мутную воду. При подходе лодки они оторвались от работы, с нескрываемым любопытством глядя на ее пассажиров, пока — та была ярдах в десяти от берега — к ним не обернулась Уссе. Те, что стояли на нижней ступени, так и застыли, словно пригвожденные к лестнице теми линиями, что были вырезаны на лице девушки. Но большинство стиральщиц, не остановившись даже, чтобы поднять свои корзины с бельем, вспорхнули разом, как стая птиц, и врассыпную бросились вверх.
Привязав лодку, они ступили на берег. Оставшиеся женщины осторожно наблюдали, как незнакомцы поднимаются по лестнице. Уссе провела их по тропе к деревянной арке у входа в деревню. Там стояли трое молодых людей, и Сальвестро ожидал, что они поклонятся ей, или припадут к ее ногам, или опустят головы, как делали жители остальных деревень. Вместо этого они широко заулыбались, обняли девушку и завязали с ней оживленный разговор. У всех троих были одинаковые отметки на лицах, такие же, что и у Уссе, и все трое держали в руках тяжелые посохи, украшенные искусной резьбой. Во время беседы Сальвестро, Бернардо и Диего неловко переминались поодаль. Время от времени Уссе оборачивалась и указывала на них, а мужчины кивали и быстро скользили по ним оценивающими взглядами. В конце концов один из них дал белым знак приблизиться, и они всемером вошли в деревню, которая оказалась больше всех, виденных ими до сих пор, да и иловые изгороди в ней были гораздо выше.
— Это и есть Нрии? — спросил Бернардо у Сальвестро.
Уссе обернулась и сказала «нет». Один из троих мужчин спросил у нее о чем-то и кивнул, получив ответ. В дверных проемах начинали появляться люди, провожая глазами странную процессию, следовавшую между хижин и огороженных участков. Сальвестро, Бернардо и Диего были отведены к маленькой двери, глубоко вдававшейся в стену.
— Завтра здешние люди возьмут нас с собой вверх по реке, — сказала им Уссе. — Вам принесут еду и воду. Отправляемся очень рано.
Она поворачивалась, чтобы уйти, когда Диего нарушил свое молчание.
— Кто эти люди? — спросил он, указывая на ожидавшую ее троицу. — Откуда мы знаем, что им можно доверять?
— Это мои братья, — коротко ответила Уссе.
Дверь вела в маленький двор, с трех сторон огороженный стенами. Длинное низкое здание, перед которым простиралась поднятая терраса, замыкало его с дальней стороны. Очаг, расположенный посреди двора, был выметен. С одной из сторон имелось сооружение, похожее на клетку и тщательно покрытое пальмовыми листьями, но пустое. Трое белых остались одни.
Передняя часть здания разделялась на три комнаты, и в каждой было по две двери, одна из которых выходила на террасу, а другая — в гораздо более обширное помещение, крышу которого поддерживали столбы из темного дерева. Путь к двум самым дальним комнатам пролегал через это неосвещенное пространство: ни в стенах, ни в крыше не было никаких отверстий. Они были узкими, как коридоры, и располагались одна за другой, причем дверные проемы были сдвинуты относительно друг друга, так что в последней комнате царила полная темнота, и оценить ее размеры Сальвестро смог, лишь обшарив руками гладкие стены. Везде было чисто, но в воздухе стоял затхлый запах, как будто туда долгое время никто не входил. На террасе лежала груда подстилок. Сальвестро развернул их, и они с Бернардо улеглись. Диего помедлил какое-то время, словно раздумывая, следовать их примеру или нет. В конце концов он повернулся и побрел обратно в здание.
— Диего болен, — сказал Бернардо, когда тот исчез. — Я видел его прошлой ночью. Он весь дрожал.
— Если Диего и болен, то только на голову, — отрезал Сальвестро.
— Как это — на голову?
— Тихо, не то он услышит, — прошипел Сальвестро, кивая в сторону дверей. — Он не знает, что делать. Почти не разговаривает. Ему известно не больше, чем нам.
Бернардо подумал над этими словами.
— А нам ничего не известно! — выпалил он.
— Правильно, — сказал Сальвестро. — Ничего. Так что же нам следует делать?
Бернардо, не зная, что сказать, помотал головой.
— А следует нам вот что: пригнуть головы и как-нибудь изо всего этого выпутаться. И если «все это» означает, что Диего потащит за нос какого-то зверя, а нам придется следовать сзади с лопатой, то мы с тобой сделаем вот что…
Он изобразил пальцами подчеркнуто осторожную семенящую походку, проведя рукой мимо самого кончика носа Бернардо.
— Как из Прато, — сказал Бернардо, глядя на шагающие пальцы. — Или из Рима.
Как из Мууда, подумал Сальвестро. Как из Процторфа, из Марна, изо всех других деревень, откуда он крался прочь под покровом ночи. Как с острова.
Он сказал:
— Ты и оглянуться не успеешь, как мы вернемся в «Сломанное колесо» и будем уминать пироги Родольфо. Кто знает, может, у нас останется место и для хлеба?
— Для хлеба, — эхом отозвался Бернардо, смакуя несколько сумбурных воспоминаний. — И для пива?
— И для пива тоже, — подтвердил Сальвестро. — Для целых бочек пива.
В животах у них ностальгически заурчало.
Обещанная еда была доставлена позже: две старухи внесли во двор большой глиняный горшок, поставили рядом большой калабаш с водой и удалились, ни разу не посмотрев в сторону тех двоих, что наблюдали за этими действиями с террасы. Внутри горшка колыхалась серая студенистая масса, в которой были целиком сварены кукурузные початки. Бернардо опустил в горшок палец.
— Соленое, — сообщил он, сняв пробу. — Где Диего?
Диего пребывал во тьме самой дальней комнаты.
— Сир, приношу вам приветствия от Фернандо Католического, короля всей Испании. Я — дон Диего из Тортосы, слуга моего короля…
Нет. У этих слов был привкус золы. Они падали с языка, словно камни. Он начал снова.
— Сир, мой король велит мне обратиться к вам от его лица. Приветствия от Фернандо Католического, короля всей Испании, который желает подарить некоего Зверя Папе Льву… Святому отцу, Льву, нашему Папе… Медичи, не святому и не отцу, моему врагу и пособнику моего крушения. И однако же желание моего короля, а следовательно, мое собственное, состоит в том, чтобы это было исполнено. Итак, по этой причине я предстаю перед вами, король Нри.
Он стоял на коленях. Во тьме пустой комнаты он видел их перед собой, видел их разлагающиеся тела: Медичи, Кардоны, наушников и клеветников.
— Он мой враг. Я хочу его смерти.
Собственный голос звучал в его ушах незнакомо, может быть, слишком хрипло. Он провел языком по зубам. Когда придет время произносить эту речь, Уссе будет стоять рядом со своим отцом. Она теперь была другой. Он больше не знал ее. Принцесса Нри…
Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 208
