— Вообще-то у нас не было парных танцев, — огрызнулась я.
Поначалу мне нравилось, что Артур интересуется, как устроена моя старая школа. Нам было о чем поговорить. Теперь мне захотелось прикрыть эту тему, но Артур не унимался. Его шуточки, хоть и выглядели как дружеское подзуживание, имели целью поставить меня на место на глазах у всех, и напомнить мне, кто я и откуда.
— Ну а вообще танцевать вам разрешали? — не унимался Артур. В переливающейся неоновыми огнями утробе спортзала вспотевший Артур был похож на слона, облитого компотом. — Разве танцы не придуманы дьяволом?
Не удостоив его ответом, я переступила с ноги на ногу и выглянула из-за его необъятных боков.
— Оливия и Хилари не придут, — сказал Артур.
Я отшатнулась от него, как будто он пихнул меня в плечо.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что школьные дискотеки — для лохов, — ухмыльнулся Артур, раздвинув лоснящиеся от жира щеки.
Я зашарила глазами по залу, ища опровержения его словам.
— Почему же? Тедди, например, пришел.
— Тедди пришел, чтоб у него отсосали. — И Артур взглядом указал на Тедди и Сару, которые танцевали, намертво приклеившись бедрами друг к другу.
— Мне надо в туалет, — сказала я и отвернулась, чтобы он не заметил выступившие у меня на глазах слезы. Артур выкрикнул вслед: «Я пошутил!», но я выбежала в коридор, не переставая себя накручивать. Они придут. Обязательно придут.
Перед лестницей я застыла как вкопанная. Навстречу мне поднимался мистер Ларсон. Я впервые видела его в джинсах. Он был похож на парня за барной стойкой. Парня со взрослыми намерениями. Я скрестила ноги на случай, если снизу, оттуда, где он стоял, можно заглянуть мне под юбку.
— Тебе уже лучше? — спросил он.
— Немного, — просипела я, еле-еле шевеля губами, как заправский больной.
— Ну и как это называется, Тифани? — укоризненно спросил он строгим, типично взрослым тоном. Я чуть не задохнулась от праведной подростковой ярости: как он смеет так со мной разговаривать! — Пропускать тренировки нельзя, ты же знаешь. Почему ты отпросилась?
Я могла бы соврать, будто у меня начались месячные, но от одной мысли, что придется произнести слово «месячные» в присутствии мистера Ларсона, у меня подкашивались ноги, и я пролепетала:
— Я неважно себя чувствовала. Но теперь мне лучше. Честно.
— Ладно, — неискренне улыбнулся мистер Ларсон. — Рад, что ты чудесным образом поправилась.
— Финни! — раздался голос позади меня, и вечер перестал быть томным. Из-под суперкороткой юбки Хилари украдкой подмигивали ярко-зеленые трусы. Привычная для меня одежда, от которой я потихоньку отучалась, для Хилари была средством самовыражения, а потому очень ей шла и дополняла ее бунтарский образ.
— Давай сюда, — позвала она и поманила пальцем с ярко-розовым ногтем.
— Девочки, с территории школы ни ногой. Иначе буду звонить родителям, — совсем рядом проговорил мистер Ларсон. Я обернулась — он стоял ступенькой ниже.
— Мистер Ларсон, — умоляюще протянула я, выкатив глаза. — Ну что вы, в самом деле.
Повисла пауза. Только музыка продолжала гулко ухать в спортзале.
— Я тебя не видел, — сказал наконец мистер Ларсон, тяжело вздохнув.
У обочины ожидал темно-синий джип с заведенным мотором. Дверца распахнулась. Внутри, как сельди в бочке, теснились Мохноногие, включая Дина и Пейтона. Сияющая Оливия восседала на коленях у Лиама. У меня перехватило дыхание от ревности. Это просто потому, что в салоне не продохнуть, убеждала я себя.
Хилари кое-как устроилась, пошлепала себя по ляжкам и пропела:
— Садись ко мне на коленки.
Мне показалось, что места на сиденье вполне достаточно для нас обеих. Скрючившись, я взобралась к ней на колени и ощутила крепкий запах джина. Теперь понятно, почему она такая добренькая.
— Куда мы едем? — спросила я.
— На Место.
Я поймала взгляд водителя в зеркале заднего вида. За рулем сидел Дейв. Он учился на год старше, у него были тонкие, как плети, руки и к тому же без единого волоска, чему я, заросшая итальянка, дико завидовала. Его прозвали Лом — у него была всего одна извилина, да и та прямая. Зато имелась машина, а машины — твердая валюта в старших классах.
Место оказалось не более чем вытоптанной поляной, отгороженной от проезжей части плотными зарослями кизиловых кустов и пышных кленов с одной стороны и стеной студенческого общежития — с другой. Ребята из Брэдли приезжали сюда пить дешевое пиво и заниматься оральным сексом.
Мы вполне могли бы добраться пешком: пролезть через кусты позади теннисного корта, перейти узкую сонную улочку — и мы на Месте. Но Дейв объехал вокруг школы и припарковался на оживленной улице, метрах в двухстах от просвета между деревьями. Хихикая, мы выгрузились из машины и сгрудились на обочине. Дин придерживал меня за локоть, хотя я прекрасно обходилась без его помощи. На краю поляны стоял пень. Прежде чем взгромоздиться на него, я провела рукой по срезу, проверяя, не мокрый ли он.
Дин протянул мне банку пива, но я замотала головой.
— Мне нельзя.
— Тебе нельзя? — переспросил Дин. В сумерках выражения его лица было не разобрать.
— За мной мама через час приедет, — пояснила я. — Услышит запах.
— Непруха. — Дин шумно открыл банку и подсел ко мне. — А мои предки сваливают на выходных, и я затеваю вечеринку. Для своих.
— Клево, — улыбнулась я. В этот момент за деревьями промчалась машина, выхватив из темноты мое лицо.
— Только Хилари с Оливией не говори, — вполголоса сказал он.
Я хотела спросить, почему не надо говорить им, но тут подвалил Пейтон.
— Чувак, ты, типа, уселся на том самом месте, где Финнерман лизался со своим дружком.
— Гонишь! — гаркнул Дин и громко срыгнул.
— Не веришь? Их Оливия застукала. — Пейтон закричал куда-то в темноту: — Лив, ты ж видела, как Хантер полировал Финнерману торпеду? Прямо здесь?
— Меня чуть не стошнило! — донесся голос Оливии из-за деревьев.
Я провела пальцем по гладкой древесине, пытаясь представить, насколько острой должна быть бензопила, чтобы оставить такой аккуратный срез. В голове вертелось множество вопросов, но я не решалась их задать. Артур мог оказаться куда более маргинальной личностью, чем я предполагала, и тогда лучше не упоминать, что мы общаемся. Обвинение против него было серьезное.
— А кто это — Бен Хантер? — спросила я. Надо было как-то потянуть время, чтобы переварить обрушившиеся на меня новые сведения.
Дин и Пейтон разом заржали, и Дин непринужденно закинул руку мне на плечо.
— Один голубец из местных. Почикал себе вены.
