Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 71
я открыл дверь, зажег лампочки — «Линда!» — тараканы, завидев свет, удрали под обои. их тут были тысячи. когда я выключил свет, стало слышно, как они выползают обратно. сами обои казались одной огромной тараканьей чешуей.
на лифте я спустился назад к портье.
— спасибо, — сказал я, — вы были правы, в комнате 12 никого нет.
впервые в его голосе мне послышалась какая-то доброта:
— извини, старик.
— спасибо, — ответил я.
выйдя из отеля, я свернул налево, то есть на восток, то есть в трущобы, и пока ноги мои медленно несли меня туда, я себя спрашивал: почему люди лгут? теперь уже не спрашиваю, но помню до сих пор, и теперь, когда мне лгут, я это почти что понимаю, не успеют доврать, но и до сих пор я не так мудр, как ночной портье в тараканьем отеле, который знал, что ложь — повсюду, или как те, кто нырял вниз мимо моего окна, когда я хлебал портвейн теплыми лос-анджелесскими деньками через дорогу от парка Макартура, где до сих пор ловят, убивают и едят уток, да и людей.
ночлежка и сейчас на том же месте, и комната, где мы жили, тоже, и если захотите как-нибудь поглядеть, заходите, я вам ее покажу. правда, какой смысл, нет? лучше взять и вспомнить, что как-то ночью я выеб 3 теток, или 3 тетки выебли меня. пусть это и будет весь рассказ.
Вики — она ничего. но хлебнули мы с ней бед. зависли на вине. на портвейне. женщина эта напивалась и начинала чесать языком, при этом изобретая про меня наимерзейшие гадости. да еще этот голос: нарочито пришепетывает, скрипучий, безумный, любого достанет. меня достал.
как-то раз орала она эти свои безумства, валяясь на откидной кровати у нас в квартире. я умолял ее прекратить. а она ни в какую. в конце концов я подошел, кровать с нею вместе поднял и убрал все в стену.
потом отошел, сел и стал слушать, как она орет.
вопить тем не менее Вики не перестала, поэтому я подошел снова и откинул кровать от стены. Вики лежала, держась за руку и вопя, что я эту руку сломал.
— не может быть, — сказал я.
— да сломана она, сломана. ты, зад рота склизкая, ты мне руку сломал!
я еще немного выпил, а она все держалась за руку и хныкала. наконец с меня хватило, я сказал, что сейчас вернусь, спустился, вышел наружу и нашел за бакалейной лавкой какие-то старые деревянные ящики. выдрал из них дощечки покрепче, вытащил гвозди, вернулся в лифт и приехал обратно в квартиру.
потребовалось дощечки 4. я примотал их к руке, разодрав одно платье Вики. на пару часов она успокоилась. потом опять завела свое. я уже больше не мог. вызвал такси, мы поехали в больницу. как только такси отъехало, я снял дощечки и выкинул на улицу. затем Вики просветили рентгеном ГРУДЬ и закатали руку в гипс. представляете? наверное, если б она себе голову сломала, ей бы задницу просвечивали.
в общем, после этого она любила рассказывать в барах:
— я — единственная женщина, которую сложили в стену вместе с кроватью.
в ЭТОМ я тоже был не очень уверен, но пускай болтает, чего там.
ладно, когда в другой раз она меня разозлила, я ей заехал по физиономии, но шлепок пришелся по губам, и я сломал ей вставные зубы.
я удивился, что зубы сломались, и сходил вниз, купил такого клея суперцементного и склеил ей эти зубы. сколько-то они держались, а потом как-то вечером она сидела и пила вино, и вдруг во рту у нее оказалось полно сломанных зубов.
вино оказалось таким крепким, что клей рассосался. отвратительно, пришлось новые доставать. как нам это удалось, я не очень помню, но Вики говорила, что теперь похожа на лошадь.
обычно мы так вот ссорились, только немного выпив, и Вики утверждала, что я, когда пьяный, становлюсь очень мерзким, однако мерзкой, по-моему, становилась она. в общем, где-то посреди ссоры она вскакивала с места, хлопала дверью и неслась в какой-нибудь бар. «живого искать», как девчонки выражаются.
когда она уходила, мне становилось не по себе. должен признаться, иногда она не возвращалась дня по 2, по 3. и ночи. не очень хорошо так поступать.
однажды она вот так выбежала, а я остался сидеть, пить вино, думать. потом встал, нашел лифт и тоже поехал на улицу. отыскал Вики в ее любимом баре. сидела, держала какой-то лиловый шарфик. никогда этого лилового шарфика я раньше не видел. скрывала от меня. я подошел и сказал ей довольно громко:
— я пытался из тебя женщину сделать, а ты ни дать ни взять блядина проклятая!
бар был полон. все места заняты. я поднял руку. размахнулся. сшиб ее тыльной стороной руки с этой чертовой табуретки. Вики упала на пол и заорала.
это все было в дальнем углу бара. я даже не обернулся. прошел через весь бар к выходу. и только там повернулся к толпе. было очень тихо.
— так, — сказал я. — если здесь кому-то не НРАВИТСЯ то, что я сделал, пусть хотя бы СКАЖЕТ что-нибудь…
стало тише тихого.
я повернулся и вышел прочь. едва оказался на улице, как они залопотали и зазудели там, зазудели и залопотали.
ГОВНЯШКИ! ни единого мужика на борту!
…но она, конечно, вернулась, ну и, короче, в общем, сидим мы с нею как-то ночью, не так давно, вино себе пьем, и начинается та же свара. в этот раз я решил отвалить.
— Я НА ХУЙ ВЫРВУСЬ ИЗ ЭТОЙ ДЫРЫ! — заорал я Вики. — Я БОЛЬШЕ НЕ ПОТЕРПЛЮ ТВОИХ ОСКОРБЛЕНИЙ!
она вскочила и загородила собою дверь.
— только через мой труп — вот как ты отсюда вырвешься!
— ладно, если тебе так хочется.
я ей хорошенько заехал, и она упала прямо на пороге. пришлось двигать тело, чтобы выйти.
я спустился на лифте. и было мне довольно неплохо. лихая увеселительная прогулка с 4-го этажа. лифт был допотопным агрегатом в виде клетки и вонял старыми носками, старыми перчатками, старыми половыми тряпками, но мне в нем было надежно и мощно — почему-то, — а вино скакало по мне во весь опор.
но потом я из лифта вылез и передумал. зашел в винную лавку. купил еще четыре бутылки вина, вернулся, снова проехал на лифте наверх. так же надежно и мощно. зашел к себе. Вики сидела на стуле и плакала.
— я вернулся к тебе, счастливица ты моя, — сказал я ей.
— сволочь, ты меня ударил. ТЫ МЕНЯ УДАРИЛ!
— хмм, — сказал я, открывая новую бутылку. — а еще будешь меня говном кормить, получишь больше.
— АГА! — завопила она. — МЕНЯ-ТО ТЫ УДАРИЛ, А МУЖИКУ ВРЕЗАТЬ КИШКА ТОНКА!
— НЕТ, БЛЯДЬ! — завопил я в ответ. — МУЖИКА Я БИТЬ НЕ СТАНУ! ТЫ ЧТО, ДУМАЕШЬ, Я СОВСЕМ СПЯТИЛ? ПРИ ЧЕМ ЗДЕСЬ ЭТО?
она чуток угомонилась, и мы немного посидели, попили вино стаканами, портвейн.
потом она меня начала снова оскорблять — главным образом заявляла, что я дрочу, пока она спит.
даже если это правда — все равно ведь мое дело, прикинул я, а если нет, так она и ПОДАВНО рехнулась. она утверждала, что дрочу я в ванной, в чулане, в лифте, везде.
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 71
