Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 68
Я вспомнила свою учебу. Я просиживала за повышенную стипендию ночи над учебниками. Конечно, мне помогала бабушка. Но потом она заболела. Доучиваться мне пришлось заочно, потому что на ее лечение требовались деньги, и я пошла работать. Когда появилась Сашка, я вышла на работу через три месяца. С Сашкой сперва сидела бабушка, а потом я отдала дочь в ясли. Днем работала в прокуратуре, по ночам набирала на компьютере курсовые и рефераты. Неплохой приработок, между прочим, в месяц выходило что-то около двух тысяч, и на это можно было протянуть до зарплаты.
Мне стало грустно. Я подумала, что через несколько лет Сашка окончит школу, поступит в вуз, и ей тоже придется работать, потому что я в свое время не озаботилась наличием папы, который за все заплатит. Сашкин отец был моим однокурсником и растворился в голубой итальянской дали, едва услышав о том, что я беременна.
— Елена Владимировна, продолжим? — прервал мои размышления Дима.
Но продолжить не получилось. Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул младший лейтенант Таганцев.
— Доброго вам денечка! Можно?
Не дожидаясь моего приглашения, Константин Сергеевич бодро вошел и плюхнулся на стул (стул жалобно взвизгнул).
— А я тут у вас по делам был, решил вот зайти, — жизнерадостно сообщил Таганцев. — Здорово, Димон!
Дима, знакомый, по всей видимости, с лейтенантом с тех времен, как в кабинете под портретом президента восседал прижимистый судья Лавренюк, пожал Таганцеву руку. Тот снял фуражку, расстегнул куртку, расположился с удобствами, насколько позволял шаткий стульчик, и принялся с места в карьер рассказывать про то, как вчера пришлось ему, Таганцеву, спускаться с крыши на балкон, чтобы утихомирить некоего Волобуева, известного в районе дебошира и пьяницу.
«Похоже, он теперь так и будет к нам ходить со своими милицейскими байками, — подумала я. — И ничего, граждане, не поделаешь. Тяжкое наследие Василь Васильича. Пригрел Лавренюк лейтенанта на груди. Сам в областной суд перешел, а Таганцева мне оставил».
Таганцев между тем увлеченно рассказывал, как приехал на вызов, как гражданка Бубенцова Анна Николаевна пыталась не допустить смертоубийства, а дебошир Волобуев, напротив, пытался это самое смертоубийство совершить.
— Приезжаем, а Волобуев на балконе заперся. Бубенцова из окна кричит: «Спасите Элечку, доченьку мою!» Волобуев орет: «Я твою Элечку щаз на хрен удавлю!» Элечка со страху описалась, по-моему… Собственно, ее понять можно. Волобуев эту Элечку с балкона скинуть собирался, с девятого этажа.
— Надеюсь, все благополучно закончилось? — спросила я.
— Благополучно, — кивнул Таганцев. — Эльвиру отбили, а на Волобуева дело об административном нарушении завели.
— Об административном нарушении?
— Ну да.
— А почему не уголовное?
— Да какое уголовное-то?! — искренне удивился Таганцев.
— Ну как же? Покушение на жизнь, уголовное дело. Вы же говорите, что Волобуев собирался сбросить дочь Бубенцовой с балкона.
— Какую еще дочь? — Таганцев уставился на меня своими кристально чистыми голубыми глазами.
— Эльвиру Бубенцову, я полагаю?
Таганцев поворочал здоровенной башкой, почесал в затылке, глянул на меня и вдруг совершенно неожиданно расхохотался. Хохотал он долго. Переработался?
— Вам воды налить? — спросила я строго. — Не понимаю, почему вас так развеселило, что человека хотели сбросить с девятого этажа.
— Извините, Лен Владимировна, вы не поняли. Эльвира — не человек. Это кошка Бубенцовой. Бубенцова с ней как с писаной торбой носится. А соседа кошка достала, она к нему на балкон все время забирается. Волобуев на балконе всякий провиант держит за неимением холодильника. А Эльвира провиант того… Поедает. Ну вот Волобуев и решил от кошки, значит, избавиться. Бубенцова подняла крик, соседи вызвали милицию…
Я откинулась на спинку стула. Таганцев смотрел на меня ясными голубыми глазами. В лице его была полная безмятежность.
Заверещал мобильный. Я глянула на экран: сестра.
— Ленка! — заорала она в трубку. — Это катастрофа! Лешка, кажется, мне изменяет! И представь с кем! Со своей женой! Он мне клялся-божился, что не спит с ней вообще, а теперь выясняется, что врал! Она беременна, Лен, прикинь?!
Натка еще минут десять кричала в трубку. Таганцев поскучал на стуле, потом задом-задом попятился к дверям и удалился, одарив меня на прощанье лучезарной улыбкой.
Натка на том конце провода закончила поливать своего очередного мужика и сообщила:
— Ленка! Я поросенок!
Это точно, поросенок еще тот.
— Я же тебе обещала с переездом помочь! Ты когда переезжаешь?
— Собиралась в субботу, — ответила я.
Наконец и мне удалось слово вставить.
Переезд равен пожару плюс наводнению, это факт. Выходные, считай, пропали. И при нынешнем режиме работы еще минимум месяц мы с Сашкой будем жить на коробках, с утра в пожарном порядке искать куртки и чашки, потому что нечего надеть и не из чего пить кофе.
— Я к тебе в субботу часикам к двенадцати подъеду и помогу, ладно? — спросила сестра.
Я обрадовалась. Лишняя пара рук мне ой как пригодится.
— Отлично! — сказала я. — Будешь паковать оставшиеся коробки, а потом их распаковывать на новом месте!
* * *
После подписания контракта Люда переехала в квартиру, которую Джонсоны сняли для нее. Квартира располагалась в тихом центре, в двух шагах от Остоженки, где жили сами американцы. Дом был старый, но со свежим ремонтом — высокие потолки, огромная кухня, отделанная золотистой плиткой ванная…
Раньше такие хоромы Люда видела только в кино и в первые дни даже не верила, что теперь она сама будет здесь жить. Все казалось, что она попала сюда по ошибке и вот-вот вернутся настоящие, законные хозяева и выгонят самозванку на улицу.
Люда ходила по комнатам, включая и выключая свет, открывала зеркальный шкафчик в ванной и любовалась сложенными аккуратной стопкой полотенцами. Она развесила в шкафу свои нехитрые вещички (ношеные свитера и рубашки выглядели здесь залетными сиротами, бомжами на торжественном приеме).
Квартира была чудесная, просто сказочная. Из окон — больших, чистых — виден храм Христа Спасителя, на кухне имелась посудомоечная машина, которая Люде так нравилась, что она иногда включала ее, чтобы вымыть одну-единственную чашку, а потом сидела на табурете рядом, слушала, как шумит вода.
Иногда она подходила к холодильнику, открывала дверцу и подолгу любовалась его содержимым. На полках в идеальном порядке стояли разноцветные баночки с йогуртами и творожками, коробки с салатами, котлетками и рыбой, лежали фрукты и овощи. Джейн самолично следила за тем, чтобы Люда правильно питалась, и привозила ей продукты каждые два дня.
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 68
