Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 87
Старейшина Айвор толкнул Эдвина внутрь, в темноту, и дверь закрылась, заслонив перекошенное лицо тётки и все остальные лица. Поначалу телега казалась лишь чёрным силуэтом, маячившим в глубине амбара. Но постепенно он рассмотрел её очертания, а когда дотронулся, дерево оказалось на ощупь влажным и трухлявым. Снаружи снова послышались крики, а потом и громкие удары. Первые простучали вразнобой, а потом раздалось сразу несколько, и тут же деревянный треск, после чего в амбаре словно чуть посветлело.
Эдвин догадался, что стук был от камней, бьющих в шаткие стены, но выбросил это из головы, сосредоточившись на стоявшей перед ним телеге. Давно ли ею в последний раз пользовались? Почему она стоит так криво? Если она уже совсем негодная, зачем хранить её в амбаре?
Тогда-то Эдвин и услышал голос матери: вначале разобрать его было трудно, мешали стоявший снаружи гвалт и грохот камней, но постепенно он стал слышаться всё отчётливее.
— Это пустяки, Эдвин. Пустяки. Ты легко это вынесешь.
— Но ведь старейшины не смогут всё время их удерживать, — сказал он в темноту, словно про себя, и его рука погладила бок телеги.
— Это пустяки, Эдвин. Пустяки.
— Стены тонкие, и камни их разобьют.
— Не волнуйся, Эдвин. Разве ты не знал? Эти камни — в твоей власти. Посмотри, что сейчас перед тобой?
— Старая сломанная телега.
— Ну вот. Иди вокруг телеги, Эдвин. Вокруг телеги, ещё и ещё, потому что ты — мул и привязан к большому колесу. Ещё и ещё, Эдвин. Большое колесо повернётся, только если ты его повернёшь, и только если ты его повернёшь, будут лететь камни. Ещё и ещё, Эдвин. Ещё и ещё, ещё и ещё — вокруг телеги.
— Зачем мне крутить колесо, матушка? — спросил мальчик, но его ноги уже принялись обходить телегу.
— Потому что ты — мул, Эдвин. Круг за кругом. Вот треск ударов. Не будешь крутить колесо, и он прекратится. Крути его, Эдвин. Ещё и ещё. Ещё и ещё.
И он последовал её приказу, держась за телегу и перебирая руками, чтобы продолжать движение. Сколько раз он обошёл вокруг? Сто? Двести? Он то и дело видел то таинственный земляной холмик в одном из углов, то дохлую ворону с ещё не осыпавшимися перьями в другом — там, где на пол амбара падала узкая полоска солнечного света. Два эти зрелища — земляной холмик и дохлая ворона — снова и снова возникали перед ним в полутьме. Он громко спросил: «Тётя действительно меня прокляла?» — но ответа не последовало, и Эдвин подумал было, что мать ушла. Но потом он снова услышал её голос: «Выполняй свой долг, Эдвин. Ты мул. Останавливаться рано. Всё в твоих руках. Если остановишься, остановится и шум. Так зачем его бояться?»
Иногда он обходил вокруг телеги три или даже четыре раза, не слыша ни единого резкого удара. Но потом, словно чтобы возместить пропущенное, раздавалось сразу несколько, и крики снаружи брали новую высоту.
— Где вы, матушка? Всё ещё странствуете?
Ответа не последовало, но через несколько оборотов она сказала:
— Я дала тебе братьев и сестёр, Эдвин, много-много. Но ты заботься о себе сам. Так что найди силы меня отыскать. Тебе двенадцать лет, ты уже почти взрослый. Ты один стоишь четырёх-пяти сильных сыновей. Найди силы и спаси меня.
Вяз покачнулся под очередным порывом ветра, и Эдвину подумалось, а не в этом ли амбаре, где его заперли, прятались жители, когда в деревню пришли волки? Старик Стеффа часто рассказывал ему эту историю.
— Ты тогда был ещё совсем мал, парень, наверное, слишком мал, чтобы что-то запомнить. Три волка средь бела дня спокойно зашли прямо в деревню. — Тут голос Стеффы наполнялся презрением. — И вся деревня в страхе попряталась. Некоторые мужчины были в поле, это правда. Но и здесь оставалось порядком. Они схоронились в молотильном амбаре. Не только женщины с детьми, но и мужчины тоже. Они уверяли, что у волков странные глаза. Лучше с ними не связываться. И волки взяли всё, что им вздумалось. Задрали кур. Загрызли коз. А деревня всё пряталась. Кто-то по домам. Большинство в амбаре. Меня, калеку, оставили там, где я сидел, в тачке, изувеченными ногами наружу, рядом с канавой у дома госпожи Миндред. Волки затрусили в мою сторону. «Идите, съешьте меня, — сказал я, — я не стану прятаться от вас в амбаре». Но до меня им дела не было, и я смотрел, как они проходят мимо, задевая своим мехом мои бесполезные ноги. Они взяли всё, что пожелали, а эти храбрецы выползли из укрытий, только выждав как следует после их ухода. Три волка средь бела дня, и не нашлось ни одного мужчины, чтобы дать им отпор.
Нарезая круги вокруг телеги, он думал о рассказе Стеффы.
— Вы всё ещё странствуете, матушка? — ещё раз спросил он, и снова безответно. Когда она наконец отозвалась, ноги у него уже стали уставать и его порядком тошнило от созерцания земляного холмика и дохлой вороны. «Довольно, Эдвин. Ты хорошо потрудился. Теперь, если хочешь, зови своего воина. Положи этому конец».
Эдвин выслушал эти слова с облегчением, но продолжал кружить вокруг телеги. Чтобы позвать Вистана, требовалось огромное усилие. Следовало возжелать его прихода всем сердцем, так же, как накануне вечером.
Но силы откуда-то взялись, и, почувствовав, что воин скоро придёт, Эдвин замедлил шаг — ведь даже мулов под конец дня шибко не погоняют — и с удовлетворением отметил, что шум ударов становится всё реже. Но только после того, как тишина продлилась достаточно долго, он наконец остановился и, прислонившись к борту телеги, принялся восстанавливать дыхание. Потом дверь амбара отворилась, и за ней на ослепительном солнце возник воин.
Вистан вошёл внутрь, оставив дверь широко открытой, словно чтобы продемонстрировать презрение к каким бы то ни было враждебным силам, которые ещё недавно бурлили снаружи. Благодаря этому на полу образовался большой светлый прямоугольник, и, когда Эдвин огляделся, телега, такая внушительная в темноте, показалась ему жалкой развалиной. Сразу ли Вистан назвал его юным другом? Эдвин не мог сказать наверняка, но он хорошо помнил, что воин подвёл его к островку света, поднял рубашку и внимательно осмотрел рану. Потом Вистан выпрямился, осторожно оглянулся и тихо сказал:
— Ну, мой юный друг, ты сдержал обещание, которое дал мне вчера вечером? Про свою рану?
— Да, сэр. Я сделал так, как вы сказали.
— Ты никому не сказал, даже своей тётушке?
— Никому, сэр. Даже когда все поверили, что это укус огра, и возненавидели меня из-за него.
— Пусть они и дальше в это верят, мой юный друг. Если они узнают правду о том, как ты его получил, будет в десять раз хуже.
— Но как же быть с моими двумя дядьями, которые пришли с вами, сэр? Разве они не знают правду?
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 87
