Томас Бруссиг - Солнечная аллея

Когда Марио вырулил на правительственную трассу, высокая делегация только что проехала: тринадцать правительственных лимузинов на полной скорости промчались в сторону центра. Но Марио мчался еще быстрей. Вскоре он поравнялся с последней машиной, а затем начал, одну за одной, их обгонять. Экзистенциалистка, вся в холодном поту, почти лежала на переднем сиденье, и схватки у нее шли уже по полной программе. Когда Марио обогнал почти весь кортеж, от колонны резко отделились две машины, взяли его драндулет в тиски и прижали к тротуару. Марио заглушил мотор. Он тут же попытался рвануть с места снова, однако мотор не завелся. Марио вылез из машины и стоял теперь под проливным дождем. Экзистенциалистка повизгивала и пыхтела. Марио чувствовал себя беспомощным, как никогда, и от отчаяния ничего лучше не придумал, как умоляюще простереть руки к затемненным бронированным стеклам проезжающих мимо лимузинов. И смотри-ка — один и вправду затормозил, широкая дверца распахнулась, и кто-то из русских вышел из машины. На лбу у него выделялось огромное родимое пятно, при виде которого Марио в первую секунду испугался пуще прежнего.

— Пожалуйста! — храбро пролепетал Марио. — Мы рожаем!

Русский небрежно повел рукой в сторону неба — и в ту же секунду ливень перестал. Он склонился к машине, где корчилась в схватках экзистенциалистка. Она кричала в голос. Русский просунулся в машину, что-то там сделал, а через несколько секунд уже снова стоял в полный рост, и на руках у него был новорожденный, аккуратно запеленутый младенец, которого русский тотчас Марио и вручил. Как только у него освободились руки, русский прикоснулся к капоту «траби». Мотор завелся сам.

— Этот русский настоящий чудодей! — закричала экзистенциалистка. — Спроси хоть, как его зовут!

Марио взволнованно пролепетал:

— Как тьебья софут?

Но кудесник русский уже со смехом садился обратно в свой лимузин и миг спустя умчался.

Марио и Элизабет с ребенком на руках стояли на улице и смотрели вслед удаляющемуся кортежу. Чем стремительнее черные лимузины превращались в черные точки, тем яснее становилось обоим, что с ними сейчас произошло нечто, чему никогда и никто, никто и никогда не поверит. Даже их чадо, когда вырастет из пеленок, начнет учиться, задавать вопросы, слушать ответы… Впрочем, наверное, и ему, как и его предкам, так никогда толком и не понять, что за дивные дела творятся в его родном отечестве.

Кто и вправду хочет сохранить в себе былое, тот не должен предаваться воспоминаниям. Людские воспоминания слишком приятственное занятие, чтобы и вправду удерживать в нашей памяти прошлое; на самом деле цель у них обратная. Ибо память человеческая способна на большее, гораздо большее: она способна творить чудеса и примирять человека с прошлым, изгоняя из его души весь былой ужас и укрывая мягкой пеленой ностальгии все, что прежде нестерпимо резало ухо и глаз, ум и душу.

Так что у счастливых людей плохая память и хорошие воспоминания.

Евангелие от Матфея: 20,16.

«Трабант», т. е. «спутник» — малолитражный автомобиль, аналог советского «Запорожца», анекдотическое изделие автомобилестроения ГДР.

Город в 40 км к востоку от Берлина.

Бестселлер (1974) американского автора Уильяма Котцвинкла.

У.Шекспир, «Макбет», I, 5. (Перевод С.М.Соловьева.)

«Нет, я не жалею ни о чем» (франц.) — знаменитая песня Эдит Пиаф.

«Люблю тебя» (франц.).

Карл-Эдуард фон Шницлер (1918 — 2001) — официозный журналист, ведущий политический обозреватель телевидения ГДР.

Большое озеро в окрестностях Берлина

«Вперед, трудящийся люд!» (итал.) — народная революционная итальянская песня.

Городок в 35 км к северо-востоку от Галле.

Издававшийся Агентством печати «Новости» на иностранных языках советский журнал «Спутник» приобрел в ГДР особую популярность в первые годы «перестройки» и был запрещен к продаже консервативно настроенным руководством ГДР.