Пытаясь найти самое мягкое место на ее лице, он закрывает глаза и прикасается к нему собственной щекой. Он касается щекой ее губ. Под его закрытыми веками всплывает образ фотографии солнца, который он когда-то давно увидел в комнате Иоахима. На поверхности этого огромного пламени двигаются черные точки. Тысячи двигающихся взрывающихся точек, нагретых до тысячи градусов по Цельсию. Если смотреть на них вплотную, то никакая пленка не спасет радужную оболочку от мгновенного воспламенения.
Оставляя глаза закрытыми, он целует ее. В ее промокшие волосы под ушами, в брови. Словно еле слышимый издалека ответ, ее холодное касание на секунду проскальзывает по его бровям. Она слегка касается его уха, шрама, тянувшегося от края глаз к краю губ. Где-то вдалеке взрываются черные точки. Сплетенные сердца, сплетенные губы, что вечно идут друг другу вразрез.
21
Глубинный лес
Тогда мы вместе лежали в лесу под морем.
Там не было ни света, ни звука.
Вас видно не было.
И даже себя я не видел.
Вы не издавали ни звука.
И я тоже.
И пока вы не издали совсем тихий звук и через ваши губы не поплыли круглые хрупкие пузыри, мы лежали там.
Вы были искренни.
Было ужасающе тихо.
И темно.
Темно, словно наступившая после сумерек глубокая ночь.
Темно, словно это был абиссаль, где сплющивает все живое давлением воды.
В один момент ваш большой палец коснулся моего плеча, и вы начали писать.
«Лес, лес».
Я ждал продолжения.
Не дождавшись, я открыл глаза и взглянул во тьму.
Там я увидел очертания вашего расплывчатого беловатого тела.
Тогда мы были очень близко.
Мы лежали возле друг друга и обнимались.
Звук дождя не прерывался.
Что-то внутри нас пробудилось.
Там, где не было ни голосов, ни света, между треснувших от давления воды кораллов наши тела всплывали вверх.
Я не хотел всплывать, поэтому обнял вашу шею своей рукой.
Я нащупал ваши плечи и поцеловал их.
Вы обняли мое лицо, чтобы я больше не целовал, и кое-что сказали.
Впервые, так тихо – словно это был пузырь.
Я задержал дыхание.
Вы продолжали дышать.
Я вслушивался в ваше дыхание.
И тогда мы стали медленно всплывать вверх.
Сначала слегка коснулись света на поверхности, после нас унесло на берег.
Было страшно.
И не было.
Хотелось зареветь.
И не хотелось.
Перед тем как полностью покинуть свое тело, вы не торопясь меня целовали.
В лоб.
В брови.
В веки.
Казалось, словно меня целует время.
Каждый раз, когда наши губы соприкасались, тьма сгущалась.
Скопилась тишина, что, словно снег, стирала все следы.
Она затопила меня до самых колен, до спины, до лица.
0
Я складываю руки на груди.
Смачиваю кончиком языка нижнюю губу.
Тихо и быстро по нескольку раз переворачиваю сложенные на груди руки.
Веки дрожат, словно быстро хлопающие крылья насекомых.
Размыкаю губы, что снова высохли.
Решительно и глубоко вдыхаю-выдыхаю.
Наконец произношу первый слог, открывая глаза.
И, открывая их, я словно готова к тому, что все уже исчезло.
Послесловие
Перед тем как отправить книгу издателю, я подумала, что здесь, в этой заключительной части, я должна поделиться словами благодарности.
Спасибо Ким Суён из издательства «Родос», что помог мне с переводом на древнегреческий. Спасибо Ли Соён, которая активно помогала советами в процессе работы; спасибо редакторам и всем сотрудникам издательства «Мунхактонне» за поддержку. Спасибо всем, кто присматривал за мной и стал для меня источником силы – сами того не замечая, – утешая и помогая со всем справиться. И спасибо жизни за то, что мне позволено писать, что письмо двигает мою жизнь вперед.
Я хочу запомнить свет ее молчания, его голоса, тепло их тел – особые моменты, которыми я окружила себя за почти два года работы над этой книгой.
2011 год, поздняя осень, вечер 韓江 
