Тряпки. Мэвис тяпнула “Бушмиллза” и опалила взглядом парочки, ворковавшие у стойки, а потом метнула шаровую молнию в Сомика, заканчивавшего на эстраде свое отделение. Его стальной “Нэшнл” ныл, а он пел о том, как потерял на перекрестке свою душу.
Сомик рассказывал историю о великом Роберте Джонсоне, незабвенном блюзмене, который встретил на перекрестке дьявола и продал ему душу за сверхъестественный дар; но в отместку всю жизнь его потом преследовал адский цербер, взявший его след у врат преисподней, – он и привел Джонсона в тот дом, где ревнивый муж подсыпал ему в пойло яду.
– По правде, – бормотал Сомик в микрофон, – я и сам выходил на каждый перекресток в Дельте, чтоб душу продать, да только покупателей не находилось. А теперь вместо этого блюза появилось. Только у меня и свой адский пес завелся, это уж как пить дать.
– Как это мило, рыбешка, – крикнула из-за стойки Мэвис. – Поди-ка сюда, я с тобой поговорить хочу.
– Извините, публика, меня вот как раз из преисподней кличут, – ухмыльнулся Сомик толпе. Только его никто не слушал. Он поставил гитару в стойку и поковылял к хозяйке.
– Ты слишком тихо поешь, – сказала она.
– Вставьте в розетку слуховой аппарат, женщина. У меня на этой гитаре звукоснимателя нет. И оно играет так, как в микрофон слышно, а не то фидбэком глушит.
– Народ разговоры разговаривает, а не пьет. Играй громче. И никаких больше любовных песенок.
– У меня в машине “Фендер Стратокастер” с усилком “Маршалл”, да только мне они не нравятся.
– Сходи и принеси. Подключись. Играй громче. Ты мне на фиг не нужен, если пойло не расходится.
– Я сегодня все равно последний вечер играю.
– Тащи гитару, – только и сказала Мэвис.
Молли протаранила грузовичком мусорный ящик на задворках “Пены Дна”. Осколки фар звякнули об асфальт, вентилятор визгливо проскрежетал по радиатору. Последний раз Молли сидела за рулем много лет назад, к тому же Лес забыл вкрутить несколько деталей в самодельные тормоза. Молли заглушила мотор, поставила машину на стояночный тормоз и рукавом стерла все отпечатки пальцев с руля и рычагов. Потом выбралась из кабины и швырнула ключи в покореженный бак. Из задней двери салуна музыки не доносилось – только вонь выдохшегося пива, да невнятное бормотание застольных разговоров. Она быстро выскочила из переулка и зашагала домой.
Над Кипарисовой улицей плыл низкий туман, и Молли радовалась такой маскировке. В трейлерах на стоянке горело лишь несколько окон, и она прошмыгнула мимо, чтобы поскорее добраться до одинокого голубого мерцания своего забытого телевизора. Молли бросила взгляд мимо дома – туда, где лежал и поправлялся Стив, – и заметила, что в тумане вырисовывается какой-то силуэт. Подойдя ближе, она обнаружила, что фигур не одна, а две – они стояли футах в двадцати от трейлера-дракона. Сердце у нее ушло в пятки. В любую секунду туман могли прорезать лучи полицейских прожекторов. Однако фигуры просто стояли на месте. Молли на цыпочках обогнула угол своего трейлера, вжимаясь в стену так, что холод алюминиевого бока обжег ей кожу через фуфайку.
В тумане раздавался женский голос:
– Господи, мы вняли твоему зову и пришли к тебе. Прости нам небрежный наряд наш, ибо химчистка в выходные закрыта, и мы, к великой скорби нашей, остались без облачений с подобающими им аксессуарами.
То были дамочки со школьными молитвами, Кэти и Мардж, хотя Молли ни за что в жизни не удалось бы отличить одну от другой. Они нарядились в одинаковые спортивные костюмы розового цвета и такого же оттенка кроссовки. Молли видела, как барышни шагнули ближе к Стиву, и по телу трейлера пробежала волна.
– Как Господь наш Иисус отдал жизнь Свою за наши грехи, так и мы пришли к Тебе, Господи, отдать свою.
Торец трейлера сгладил углы, Молли увидела, как Стив вытягивает массивную голову, и вертикальный контур двери превращается в горизонтальную пасть. Барышень, казалось, эти метаморфозы не беспокоят, – они неуклонно придвигались все ближе, отчетливо различимые на фоне челюстей Стива, которые уже приоткрывались зубастой пещерой.
Моллы выскочила из-за своего трейлера, взбежала по ступенькам, схватила меч, стоявший у стенки за дверью, и ринулась к Морскому Ящеру.
Мардж и Кэти уже почти вошли в раскрытую пасть Стива. Молли заметила его длинный язык, извивавшийся сбоку, чтобы обхватить церковных дамочек и втянуть внутрь.
– Нет! – Молли с разбегу врезалась между Кэти и Мардж, точно футбольный защитник в стенку соперников, и шмякнула Стива по носу плоской стороной палаша. Затормозила она только у него в пасти и тотчас выкатилась на землю – челюсти лязгнули уже у нее за спиной. Молли обернулась, привстав на колено, и направила острие меча Стиву в нос.
– Нет! – повторила она. – Плохой дракон.
Стив недоуменно повернул голову, словно хотел спросить, с какой стати она так расстроилась.
– Меняйся обратно, – приказала Молли и замахнулась мечом, словно собиралась снова заехать ему по носу. Шея и голова Стива послушно втянулись в обычный двойной трейлер.
Молли оглянулась на церковных барышень: казалось, их очень беспокоит насильственное приземление розовых тренировочных костюмов в грязь, но того, что их чуть было не сожрали живьем, они не заметили.
– С вами все в порядке?
– Мы услышали зов, – ответила одна, то ли Мардж, то ли Кэти, а вторая согласно закивала. – Мы пришли отдать себя целиком Господу нашему. – Глаза их оставались остекленевшими, и, говоря это, смотрели поверх Молли на трейлер.
– Вам, девчата, сейчас лучше пойти домой. Неужели за вас мужья не беспокоятся?
– Мы вняли зову.
Молли помогла им подняться на ноги и развернула к Стиву спиной. Пока она подталкивала их к улице, ящер еле слышно поскуливал.
Молли остановила барышень на обочине и приказала их затылкам:
– Идите домой. И чтобы я вас здесь больше не видела. Ясно?
– Мы хотели привести детей, чтобы они тоже причастились святого духа, но уже поздно, а завтра утром нам в церковь.
Молли двинула говорившую мечом по ягодицам – отличный шлепок с двух рук, от которого та чуть не перелетела на другую сторону улицы.
– Марш домой!
Она замахнулась, чтобы придать ускорение второй, но та обернулась и замахала рукой, точно отказываясь от добавки кофе:
– Спасибо, не надо.
– Вы уходите и никогда больше сюда не возвращаетесь, правильно?
Барышня, казалось, сомневается. Молли перехватила меч, словно готовясь к выпаду.
– Правильно?
– Да.
Подруга кивнула издали, потирая задницу.
– Теперь идите, – велела Молли. Когда парочка двинулась прочь, она крикнула им вслед: – И перестаньте одинаково одеваться. Что за придурь, мать вашу.
Молли провожала их взглядом, пока они не скрылись в тумане, а потом вернулась к Стиву. Тот дожидался ее в виде трейлера.
– Ну? – Она подбоченилась, нахмурилась и начала постукивать носком сапога, точно рассчитывая на объяснения.
Окна зажмурились от стыда.
– Они ведь опять придут, сам знаешь. И что тогда?
Трейлер захныкал – звук исходил из самого нутра. Будь он настоящим, там бы располагалась кухня.
– Если ты еще не наелся, так и скажи. Я тебе помогу. Найдем тебе еще чего-нибудь. Хотя в городе только один скобяной магазин. Тебе придется разнообразить диету.
Неожиданно в тумане взвыла электрогитара, застонала, как сам призрак Чикагского Блюза. Трейлер снова стал драконом – его белая кожа почернела и замигала яркими всполохами алого гнева. Повязки, которые Молли накладывала весь день, разлетелись в клочья. Кроны его жабр встопорщились, с них свисали обрывки стекловолокна, точно шкодливые мальчишки украсили дракона шутки ради лентами туалетной бумаги. Морской Ящер откинул назад голову и заревел. Окна трейлеров по всей стоянке задребезжали. Отброшенная звуковой волной, Молли шлепнулась в грязь, но мгновенно перекатилась, вскочила и приняла боевую стойку, направив меч в горло дракону.
– Молодой человек, мне кажется, вам нужно сделать передышку.
Прошло так мало времени, а у него уже столько новых впечатлений. Лишь за последние несколько дней Тео успел поруководить первой в жизни большой поисково-спасательной экспедицией, включая беседы с обезумевшими от беспокойства родителями и молокозаводом: представители компании требовали от Тео фотографии Мики Плоцника, на которой бы тот не корчил рожи в объектив. (Если они найдут снимок получше, то Мики прославится на пачках с двухпроцентным или обезжиренным молоком, а если нет, то придется довольствоваться сывороткой, и значит, его увидят только пенсионеры и любители кислых салатов.) Кроме того, Тео пришлось управляться с первым в жизни крупным пожаром, отгонять галлюцинацию со следами гигантского животного и расследовать самое настоящее убийство – и все это без малейшей опоры на свой пожизненный химический костыль. Дело не в том, что у него не было возможности дернуть из любимой трубочки, – он просто потерял к ней аппетит.
