Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 54
Как и предлагала Ханна, присаживаюсь к стойке, за которой бармен в белом фартуке раскладывает серебряные приборы по местам.
— Скажите, как будете готовы, — кивает он мне.
Открываю меню. Оно начинает с длинной истории о кафе с черно-белыми фотографиями за последние сорок лет. Переворачиваю ее и читаю дальше. Мне ничего не нравится.
Пятнадцать минут. Ровно столько Ханна предлагала сидеть и ждать и только потом сделать заказ.
Когда мама позвонила, я почувствовал, что что-то не так. Со мной что-то не так. И я знаю, она это поняла.
Будет ли она слушать кассеты, которые я попросил ее привезти? Какой же я идиот. Нужно было сказать, что сам заеду за ними. Но нет. Вот теперь сижу и жду, строя догадки и предположения.
Парень, который ел попкорн, просил ключ от туалета. Бармен указывает на стену: на медном крючке висят два ключа. На одном — брелок в виде голубой пластиковой собаки. На другом — розовый слон. Парень берет тот, что с собакой, и уходит.
Разложив приборы, бармен откручивает крышки у десятка солонок и перечниц, не обращая на меня никакого внимания. Это к лучшему.
— Уже сделал заказ?
Оборачиваюсь на голос — рядом сидит мама и листает меню. Рядом с ней на стойке — обувная коробка Ханны.
— Останешься? — спрашиваю я.
Если да, то мы сможем поговорить. Я не против. Было бы здорово переключить внимание с истории Ханны на что-то другое, передохнуть ото всего. Она смотрит на меня и улыбается.
— Думаю, это плохая идея, — хмурится она и кладет руку на живот.
— Мам, ты совсем не толстая.
Она пододвигает мне коробку с кассетами.
— Где же твой друг? — спрашивает мама. — Вы же вроде собирались позаниматься?
Точно. Школьный проект.
— Знаешь, он отошел… в туалет.
Она бросает взгляд за мое плечо. Может, я ошибаюсь, но мне кажется, она проверяет, висят ли ключи от туалета. Слава богу, один из них взял тот парень.
— У тебя достаточно денег? — спрашивает она.
— На что?
— Чтобы перекусить. — Она пододвигает ко мне меню и показывает на что-то пальцем. — Шоколадный коктейль в «У Рози» просто божественный.
— Ты бывала здесь? — Я немного удивлен. Никогда не видел в «У Рози» взрослых.
Мама смеется и кладет руку мне на голову, разглаживая морщинки на лбу.
— Чему ты удивляешься, Клэй, — этому месту уже сто лет. — Она кладет десять долларов на коробку из-под обуви. — Выбирай, что хочешь, и не забудь про коктейль.
Когда она встает, дверь в туалет открывается. Поворачиваюсь и вижу, как парень вешает ключи на место и возвращается к свой девушке. Он целует ее и извиняется, что так долго.
— Клэй? — спрашивает мама.
Прежде чем посмотреть на нее, ненадолго закрываю глаза и делаю глубокий вдох.
— Да?
— Не задерживайся. — Она пытается улыбнуться, чем ранит меня еще сильнее.
Осталось четыре кассеты. Семь историй.
И все-таки когда речь пойдет обо мне?
— Еще чуть-чуть. — Смотрю на маму и перевожу взгляд на меню. — Понимаешь, школьный проект…
Она ничего не отвечает, боковым зрением вижу, что она еще здесь. Она гладит меня по голове.
— Будь осторожен, — говорит она.
Киваю в ответ.
Мама уходит, а я снимаю с коробки крышку и разворачиваю пленку, в которую упакованы кассеты, — их никто не трогал.
* * *
Самый любимый в школе предмет… ну хорошо, самый любимый из обязательных предметов… равноправные коммуникации. Даже если бы этот предмет не был обязательным, все бы и так его выбрали в качестве факультативного, потому что по нему элементарно получить пятерку.
И уроки в большинстве случаев проходят весело. Я бы его выбрал скорее за это.
На дом задают мало, еще и бонус дают за посещаемость и поощряют активное поведение на уроке. Что тут может не нравиться?
Ставлю рюкзак на стул, где сидела мама.
Все сильнее чувствуя себя отверженной, на уроках по равноправным коммуникациям я ощущала себя в убежище — спокойно и защищенно. Когда я входила в кабинет, то мне казалось, что я в «Моне», кричу за нашим столиком: «Палы-выры за себя!»
Заворачиваю три кассеты, которые я уже прослушал, в упаковочную бумагу. Вот и все. С ними покончено.
Один урок в день, какие бы сплетни ни обсуждались в коридорах, меня никто не доставал, я не слышала смешков вокруг себя. Миссис Бредли не поощряла перешептывания на уроках. Если кому-то было что сказать, он должен был произнести это вслух.
Расстегиваю большой карман рюкзака и засовываю туда обувную коробку Ханны.
Миссис Бредли завела определенные правила поведения. Если кто-нибудь будет хихикать над тем, что говорит другой, он будет должен ей «Сникерс». А если он продолжит и дальше, то пусть готовит большой «Сникерс».
Три следующие пленки лежат на стойке, между плеером и шоколадным коктейлем, который любит мама.
И все платили без препирательств. Вот таким уважением миссис Бредли пользовалась у учеников. Никто никогда не обвинял ее в несправедливости, потому что просто не было поводов. Если она говорила, что вы смеетесь, значит, вы это действительно делали. И на следующий день на ее столе будет лежать «Сникерс».
А если не будет?
Не припомню такого случая. Все всегда приносили шоколадки.
Беру две следующие кассеты с нарисованными голубым лаком цифрами «8» и «9» и убираю их в рюкзак.
Миссис Бредли говорила, что равноправные коммуникации — это ее любимый предмет. Она была уверена, что на этом уроке выступает не просто как учитель, а как ведущий ток-шоу или как арбитр на соревнованиях.
Каждый день мы выбирали какую-нибудь общественно важную тему с кучей статистических данных и взятых из жизни примеров, а потом обсуждали ее.
На последней, седьмой, кассете на одной стороне написано «13», а на другой — ничего. Засовываю эту пленку в задний карман джинсов.
Издевательства. Наркотики. Представление о самом себе. Отношения. На равноправных коммуникациях речь могла идти о чем угодно. Что, безусловно, расстраивало многих других учителей. Они считали, что это пустая трата времени, и хотели учить нас холодным фактам, лишенным жизненной актуальности.
Вижу за окном фары проезжающих мимо машин.
Они думали, что отношение X к Y намного важнее умения понимать друг друга, что гораздо полезнее знать, когда была подписана Великая хартия вольностей — неважно, что это такое, — чем обсуждать проблему рождаемости.
Это означает, что каждый год во время обсуждения бюджета школы равноправные коммуникации оказывались на грани отмены. И каждый раз миссис Бредли и другие преподаватели приводили на обсуждение студентов, которые на личном примере рассказывали попечителям, как много полезного они почерпнули из этого предмета.
Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 54
