— Ну, если он не занимается в институте... — наконец произнес Том.
— Ему нравится рассказывать необычные истории, — сказала Джанис, глядя на стеклянную пепельницу, в которой лежали три окурка, оставленные посетителями.
Том понимающе улыбнулся, стараясь, чтобы это выглядело искренне.
— Но вы, конечно, все равно его любите?
Он увидел, что Джанис заколебалась, нахмурилась, изображая оскорбленную невинность или что-то в этом роде. Ему нравилось вызывать ее на откровенность.
— Я ему нужна. Не уверена, что это так... Я хочу сказать, что я его люблю. — Она взглянула на Тома.
О господи, как будто это имеет значение, подумал Том.
— Я задам вам чисто американский вопрос. Чем он зарабатывает на жизнь? Откуда у него деньги?
Лоб у Джанис разгладился.
— О, тут нет проблем. У его семьи был деревообрабатывающий бизнес в Вашингтоне. Когда его отец умер, бизнес продали, и Дэвид с братом поделили полученные средства. Все эти деньги вложены... как-то... так что идет доход.
То, как она произнесла «как-то», подсказало Тому, что она совсем ничего не знает об акциях и облигациях.
— В Швейцарии?
— Не-е-т. В каком-то банке в Нью-Йорке, они там всем распоряжаются. Нам денег хватает, но Дэвиду всегда нужно больше. — Джанис улыбнулась почти радостно, как будто говорила о ребенке, который выпрашивает еще одну порцию пирога. — Мне кажется, его отец не слишком с ним церемонился, выгнал его из дому, когда ему было около двадцати двух, потому что он не работал. И даже тогда у Дэвида было приличное содержание, но он хотел большего.
Кто-кто, а Том мог себе это представить. Легкие деньги подогревали его фантазию, обеспечивали продолжающуюся нереальность и в то же время гарантировали еду в холодильнике и на столе.
Том отхлебнул кофе.
— Почему вы хотели со мной увидеться?
— О... — Его вопрос, видимо, пробудил ее от грез. Она слегка тряхнула головой и взглянула на Тома. — Я хотела сказать, что он играет с вами. Он хочет причинить вам боль. Он и мне хочет сделать больно, но вы интересуете его больше.
— Как он может причинить мне боль? — Том вытащил пачку «Житан».
— О, он подозревает вас... во всем. Он просто хочет заставить вас чувствовать себя уж-ж-асно. — Джанис растянула последнее слово, как будто все это было неприятной, но все же игрой.
— Пока ему это не удалось. — Том протянул ей пачку сигарет. Она покачала головой и вытащила свою. — В чем он, например, меня подозревает?
— Ой, я не могу рассказать. Он изобьет меня, если я скажу.
— Изобьет вас?
— О да. Иногда он выходит из себя.
Том сделал вид, что шокирован.
— Но вы должны знать, что он имеет против меня. Это точно не личное, потому что я познакомился с ним пару недель тому назад. — И тут он рискнул добавить: — Ведь он ничего обо мне не знает.
Она прищурила глаза; ее слабую улыбку сейчас трудно было бы назвать улыбкой.
— Нет, он только притворяется.
Том почувствовал к ней такую же неприязнь, как и к ее мужу, но постарался это скрыть.
— Это вошло у него в привычку — кружить вокруг и раздражать людей? — спросил он, словно бы удивленный этой идеей.
И снова Джанис по-детски хихикнула, хотя, если судить по гусиным лапкам вокруг ее глаз, ей было по меньшей мере тридцать пять, как и ее мужу.
— Можно сказать и так. — Она взглянула на Тома и тут же отвела глаза.
— Кто был до меня?
Джанис не ответила и уставилась в грязную пепельницу, как будто это кристальный шар гадалки и она видит в нем обрывки прошлого. Брови ее поднялись. Какую роль она играет сейчас? И Том впервые заметил шрам в форме полумесяца у нее на лбу, с правой стороны. Может, это след от запущенного ей в голову блюдца?
— Что он надеется получить, раздражал людей? — спросил Том спокойно, как будто задавал вопрос на сеансе гадалки.
— О, он от этого получает удовольствие. — Теперь Джанис по-настоящему улыбнулась. — В Америке был певец... и даже два! — добавила она со смехом. — Один — поп-певец, а другая — гораздо более знаменитая певица — сопрано в опере. Я забыла, как ее зовут, но, может быть, это и к лучшему, ха-ха! Мне кажется, она была из Норвегии. Дэвид... — Джанис снова уставилась в пепельницу.
— Поп-певец? — подтолкнул ее Том.
— Да, Дэвид просто писал ему оскорбительные записки. Ну, вы понимаете. «Ты на скользкой дорожке» или «Двое убийц ждут», что-то в этом роде. Дэвид хотел выбить его из колеи, заставить его сорваться во время выступления. Я даже не уверена, что эти записки доходили до певца. Обычно таким людям приходит множество писем, а он был очень популярен среди подростков. Его звали Томи, я это запомнила. Но я думаю, что он стал наркоманом и не... — Джанис снова замолчала, а затем продолжила: — Дэвиду нравится видеть людей в подавленном состоянии, если ему удается... этого добиться.
— И он собирает досье на этих людей? Вырезки из газет?
— Не очень много, — небрежно бросила Джанис, скользнув по нему взглядом, и отхлебнула чай. — Во-первых, он не хочет держать эти вырезки дома, особенно в случае... ну, если у него получится. Не думаю, что у него получилось с той норвежской оперной певицей, например. Но он смотрел по телевизору ее выступления, я это помню, и говорил, что она становится неуверенной... голос у нее слабеет. Зачем, ерунда какая-то, думала я. — Джанис посмотрела Тому в глаза.
Фальшивая искренность, подумал Том. Если она чувствует себя так уверенно, то что она делает под одной крышей с Дэвидом Притчардом? Том глубоко вздохнул. Не стоит задавать логические вопросы замужним женщинам.
— А что он планирует насчет меня? Просто хочет поймать на крючок?
— О, возможно. — Джанис снова смутилась. — Он считает, что вы слишком самоуверенный, самовлюбленный.
Том принужденно рассмеялся.
— Поймать меня на крючок, — задумчиво произнес он. — А что потом?
Тонкие губы Джанис дрогнули, чуть изогнувшись в лукавой усмешке, которую Том не замечал у нее прежде, и она отвела глаза.
— Кто знает? — Она снова потерла запястье.
— А как Дэвид вышел на меня?
Джанис взглянула на него и задумалась.
— Кажется, он заметил вас где-то в аэропорту. Заметил ваше пальто.
— Пальто?
— Кожаное, на меху. Очень красивое. И Дэвид сказал: «Какое красивое пальто. Интересно, кто это?» И каким-то образом он это выяснил. Может быть, встал за вами в очереди и сумел узнать ваше имя. — Джанис пожала плечами.
Том изо всех сил старался вспомнить и не мог. Он прищурился. Конечно, можно было узнать его имя в аэропорту по американскому паспорту, затем проверить... В посольстве? Том не регистрировался в посольстве, насколько ему помнилось, по крайней мере в Париже. В таком случае из газет? Это требовало настойчивости.
— Вы давно женаты? И как вы познакомились с Дэвидом?
— О... — Она взбила рукой крашеные абрикосовые волосы. — Д-да. Мы женаты около трех лет. Познакомились на большой конференции для секретарей, бухгалтеров... и боссов. — Она засмеялась. — В Кливленде, штат Огайо. Я не помню, как мы с Дэвидом разговорились. Там было так много народу. Дэвид может быть очень обаятельным, вы этого не заметили?
Том не заметил. Типы вроде Притчарда готовы пойти на все, чтобы получить желаемое, даже если для этого придется вывихнуть руку мужчине или женщине или придушить их. Том знал, что это производит впечатление на некоторых женщин. Он взглянул на часы.
— Извините. У меня через несколько минут встреча, но я еще успеваю. — Он умирал от желания спросить про Цинтию, узнать, для чего она понадобилась Притчарду, но не хотелось упоминать ее имя. И конечно, не хотелось выглядеть обеспокоенным. — Можно спросить, что вашему мужу от меня нужно? Почему, например, он фотографирует мой дом?
— О, он хочет, чтобы вы его боялись. Ему хочется видеть, что вы его боитесь.
Том терпеливо улыбнулся.
— Извините, не получится.
— Это просто демонстрация силы со стороны Дэвида, — произнесла она более резким тоном. — Я бы сказала, такой у него стиль.
