— Для тебя здесь важно одно: ты получишь порядочную сумму за непыльную работу.
— О чем идет речь?
— Нам нужен водитель с фургоном. — Он кивнул в сторону моего фургона. — Своего водителя я лишился, а для тебя все выйдет отлично. Ты даже ребенка сможешь взять с собой, если не найдешь для нее няньки.
— В каком смысле «отлично»?
Он скосил на меня глаза. Я чувствовал, что он меня оценивает.
— Саванна говорила, что ты парень не промах.
— Спасибо. — Я начинал раздражаться. — Скажи мне, что это за работа. Хватит морочить мне голову.
— Это будет где-то в полночь. Ты подвезешь меня с приятелем на стоянку грузовиков к северу отсюда. Из одного из грузовиков мы заберем несколько ящиков детского питания, погрузим их в твой фургон, перевезем в другое место и получим кучу бабок.
Меня разобрал нервный смех.
— Ты издеваешься?
— Ты получишь пятьсот баксов за несколько часов работы. Двести на стоянке и триста, когда мы доставим ящики на место. Тебе нигде не заработать столько так легко и быстро. А если все пройдет гладко, на следующей неделе мы это повторим. Пятьсот баксов каждую неделю.
Он говорил серьезно, и меня это слегка ошеломило. Натуральный крышеснос: я уставился на него, не находя слов.
— Детское питание? — проговорил я наконец. — Ты говоришь о краже детского питания?
Он кивнул в сторону Беллы:
— У тебя ребенок. Ты покупал ей когда-нибудь детское питание?
Да пошел он! Я не хотел, чтобы этот жулик произносил имя моей девочки вслух или говорил о Белле.
— В некоторых местах его держат под замком. А в других ты можешь купить только ограниченное количество. Вот люди и воруют его, потому что оно очень дорогое. Мы этим и занимаемся. Мы уводим несколько ящиков, а потом парни, с которыми я работаю, перепродают их дешевле, чем оно стоит в аптеках. Так что мы фактически оказываем людям услугу. Мы — Робин Гуды. Мы берем всего несколько ящиков, никто этого не замечает, и продаем их людям, которые не могут себе позволить купить детское питание в аптеках, в запечатанном виде и все как следует.
Я вспомнил, как, покупая детское питание для Беллы, видел в некоторых магазинах закрытые ящики. Я не понимал, почему их запечатывают. Но это была дорогая штука. Это правда. Но в мои планы не входило попасть в тюрьму. Я был страшно зол на Саванну. Ну и в хорошенькую же историю я влип! Да еще так далеко от дома.
— Не пойдет, приятель, — сказал я. — Саванна мне наврала о твоем предложении. Стало быть, работы на стройке нет?
Может быть, эта афера с детским питанием была у них побочным промыслом, подумал я.
— Верно. На стройке работы нет. Я этим занимался, но ситуация в экономике накрыла нас медным тазом. — Он усмехнулся. — Это дельце получше. Жалею, что раньше этим не занялся. Легкое, безопасное и доходное. — Для большей убедительности он указал на свой «Мустанг».
— Забудь, — сказал я. — Я не тот, кто тебе нужен.
Круто развернувшись, я направился к своему фургону.
— Эй! — крикнул он мне вслед. — Если передумаешь, у тебя есть мой телефон.
Я влез в фургон и, закрыв все дверцы, притянул к себе Беллу. Она вырывалась из моих объятий, желая вернуться к своей раскраске, но я держал ее крепко. «Ладно, — говорил я себе, уткнувшись лицом в ее волосы. — Успокойся». Мне нужно было все это обдумать. В Каролина-Бич мне делать нечего. Сейчас я нахожусь в Роли. Большой город. Больше возможностей. Я, конечно, что-нибудь найду. — Папа! — Белла вывернулась у меня из рук. Я прислонился спиной к стенке фургона. Меня била мелкая дрожь. А что мы с дочерью будем есть, пока это «что-нибудь» не подвернется?
Я не видела Тревиса целых три месяца, и, когда он появился в нашей квартире в Чэпл-Хилл, хотя мы собирались отправиться в заранее спланированную поездку в Джордан-Лейк, я не удержалась и вцепилась в него, начала целовать. Я миллионы раз представляла нашу встречу, и в моем воображении мы Тревисом сливались в медленном, исполненном нежных чувств объятии. Но когда я увидела его, его прекрасные ресницы, любовь в его улыбке, меня охватило неодолимое желание. «Завтра ты можешь умереть, — твердил мне внутренний голос. — Используй сегодняшний день полностью».
Мы разделись с рекордной скоростью, и на полу гостиной, в квартире, где отец держал меня взаперти именно для того, чтобы не дать этому произойти, мы предались самому безумному, неистовому сексу. Это было неожиданностью, так как мы собирались в этот день на пикник и наш ланч уже лежал упакованный в сумке на кухне. Мы должны были вернуться домой до прихода с работы моего отца. Мы не планировали такого потного, жадного, до потери дыхания, слияния наших тел. Какой восторг снова быть с Тревисом! Я обвила ногами его талию, чтобы глубже ощутить его в себе. Ковер обжигал мне плечи. «Мне все равно, все равно, все равно!» — думала я. Все, что имело для меня значение, — это снова быть в объятиях Тревиса.
Когда мы кончили, мы долго лежали обнаженные, обнявшись. Тревис неожиданно рассмеялся.
— Забудем о Джордан-Лейк и останемся здесь, — предложил он.
Это были его первые слова с того момента, как он вошел в квартиру.
— Да, да! — согласилась я.
— У нас будет пикник прямо здесь, на полу.
— Да, — снова отозвалась я. Но есть мне не хотелось. От одной мысли о сэндвичах с сыром и индейкой, приготовленных пару часов назад, меня подташнивало. Я никак не могла отдышаться. Я лежала тихо, ожидая, пока пройдет тошнота. Мне не хотелось, чтобы Тревис знал, как мне плохо. Мне не хотелось испортить то, что только что произошло.
— А, черт! — Он хлопнул себя ладонью по лбу.
— Что?
— Презервативы. Я оставил их в машине. Я не ожидал, что ты так на меня набросишься. — Он снова засмеялся. — Как думаешь, это ничего?
Я хотела сказать, что все в порядке, но у меня не хватило дыхания, чтобы выговорить эти слова. Тупая боль пробиралась в мою грудь, запуская длинные пальцы в спину. А к этому еще и тошнота! Я чувствовала, что меня сию минуту вырвет.
— В ванную, — проговорила я, пытаясь сесть.
Я почувствовала, как рука Тревиса обняла меня, и это было последнее, что я запомнила, прежде чем провалилась в темноту.
Я очнулась в машине «Скорой помощи». Это было знакомое мне ощущение, не первый раз меня везли в больницу. Выла сирена, и кто-то прижимал к моему лицу кислородную маску. Мне показалось, что рядом со мной сидит Тревис, я видела расплывчатые очертания его бледного лица. Я приподняла к нему руку, но кто-то выжал всю жизнь из моей груди и легких, и мир снова исчез, прежде чем я успела его коснуться.
