Другой радостью были, конечно, кражи. Часть четвертая, лето 1940 года.
По всей справедливости, Руди и Лизель сближало многое, но именно кражи окончательно укрепили их дружбу. Все началось с одного случая, а дальше их толкала одна беспощадная сила — постоянный голод Руди. Этот мальчишка все время до смерти хотел есть.
Помимо того, что продукты уже были по карточкам, дела в отцовской мастерской шли в последнее время неважно (угрозу еврейских конкурентов устранили, но вместе с нею — и еврейских клиентов). Штайнеры едва наскребали на жизнь. Как и многим обитателям Химмель-штрассе и того конца города, им продукты приходилось выменивать. Лизель приносила бы Руди еду из дому, но ведь и там она водилась не в избытке. Мама обычно варила гороховый суп. Она варила его вечером в воскресенье — и вовсе не на одно или два представления. А столько, чтобы хватило до следующей субботы. Потом, в воскресенье, она варила новый. Гороховый суп, хлеб, иногда небольшая порция картошки или мяса. Ешь подчистую и не проси добавки да не жалуйся.
Поначалу они придумывали занятия, чтобы забыть о голоде.
Руди не вспоминал о еде, пока играл на улице в футбол. Или они с Лизель брали велики его брата и сестры и ездили до мастерской Алекса Штайнера или навещали Папу Лизель, если в тот день у него выдавалась работа. Ганс Хуберман сидел с ними на закате дня и рассказывал анекдоты.
С приходом немногочисленных жарких дней появилось другое развлечение — учиться плавать в речке Ампер. Вода все еще была холодновата, но они все равно в нее лезли.
— Ну давай, — заманивал Руди. — Вот сюда. Тут неглубоко.
Лизель не разглядела огромную яму, в которую шагала, и провалилась до самого дна. Барахтанье по-собачьи ее спасло, но она едва не захлебнулась распухшими глотками воды.
— Ты свинух, — обругала она Руди, повалившись на берег.
Руди на всякий случай отошел подальше. Он видел, как Лизель отделала Людвига Шмайкля.
— Теперь ты умеешь плавать, правда?
Это ее совсем не ободрило, и она зашагала прочь. Волосы облепили с одной стороны ей лицо, из носа текли сопли.
Руди крикнул вслед:
— Ты что, не дашь поцеловать за то, что я тебя научил?
— Свинух!
Наглый какой, а?
Это было неизбежно.
Тоскливый гороховый суп и голод, мучивший Руди, наконец подвигли их на воровство. Вдохновили пристать к компании старших ребят, которые обворовывали хозяев. Фруктовые воры. После одного футбольного матча Лизель и Руди поняли, как выгодно держать ушки на макушке. Сидя на крыльце Штайнеров, они увидели, что Фриц Хаммер — один из их старших приятелей — ест яблоко. Сорта «клар», созревающего в июле-августе, — в руке мальчишки оно выглядело волшебно. Карманы Фрицевой куртки оттопыривали еще три-четыре яблока. Руди с Лизель подобрались поближе.
— Где взял? — спросил Руди.
Парень сначала только ухмыльнулся.
— Чш. — Затем вынул из кармана другое яблоко и кинул Руди. — Только посмотреть, — предупредил он, — не жрать.
В следующий раз, когда Лизель с Руди увидели Фрица, одетого в ту же куртку в слишком теплый для такой одежды день, они пошли за ним по пятам. Он вывел их на берег Ампера выше по течению. Невдалеке от того места, куда Лизель приходила с Папой читать.
Компания из пяти мальчишек, где были и долговязые, и тощие-малорослые, стояла там, дожидаясь.
В то время в Молькинге было несколько таких компаний, и в некоторые входили даже шестилетки. В этой шайке вожаком был симпатичный пятнадцатилетний уголовник по имени Артур Берг. Он огляделся и увидел за спинами шайки двух малявок.
— Und? — спросил он. — Ну и?
— Жрать хочу, — ответил Руди.
— И он быстро бегает, — сказала Лизель.
Берг поглядел на нее:
— Что-то не помню, чтобы я у тебя спрашивал. — Артур был высокий подросток с длинной шеей. На его лице кучками подельников собирались прыщи. — Но ты мне нравишься. — Говорил он дружелюбно, как все языкастые подростки. — Это не та ли, что отвалтузила твоего брата, Андерль? — Определенно слухи дошли. Славная взбучка преодолевает возрастные барьеры.
Другой мальчик — из малорослых и тощих, с косматой белой шевелюрой и кожей льдистого цвета — оглядел ее.
— Похоже, та.
Руди внес ясность:
— Она, она.
Андреас Шмайкль подошел, с задумчивым лицом оглядел девочку с ног до головы и наконец расплылся в щербатой улыбке:
— Классная работа, детка. — Он даже хлопнул ее по костлявой спине, попав на острый гребень лопатки. — Если б я сам его отделал, меня б высекли.
Артур переключился на Руди:
— А ты Джесси Оуэнз, да?
Руди кивнул.
— Ясно, — сказал Артур. — Дебил, но подходящий. Пошли.
Их приняли.
Когда дошли до сада, им кинули мешок на двоих. Артур Берг стискивал в руках собственный, джутовый. Он поворошил рукой свои мягкие волосы.
— Кто-нибудь из вас раньше воровал?
— Конечно, — заверил его Руди. — Все время. — Но прозвучало не очень убедительно.
Лизель выразилась точнее:
— Я украла две книги, — на что Артур Берг, рассмеялся, трижды коротко фыркнув. При этом его прыщи выстроились в новую фигуру.
— Книги не едят, моя лапочка.
Оттуда, где стояли, шайка рассматривала яблони, которые выстроились длинными коленчатыми рядами. Артур Берг отдавал приказы.
— Во-первых, — сказал он. — Не застревать на проволоке. Застрял — остался снаружи. Понятно? — Каждый кивнул или сказал «да». — Второе. Один на дереве, другой внизу. Кто-то должен подбирать. — Артур потер руки. Он упивался происходящим. — Третье. Увидел, что кто-то идет, — ори так, чтоб мертвый проснулся, — и все смываемся. Richtig?
— Richtig. — Ответил ему хор голосов.
* * * ДВА ЯБЛОЧНЫХ ВОРА-ДЕБЮТАНТА, ШЕПЧУТСЯ * * * — Лизель… Ты уверена? Все равно хочешь туда идти? — Смотри, Руди, колючая проволока, как высоко. — Не-не, смотри, надо набрасывать мешок. Видишь? Как они. — Ладно. — Ну и пошли! — Не могу! — Замешательство. — Руди, я… — Шевелись, свинюха!
Он подтолкнул ее к ограде, набросил на проволоку пустой мешок, они перелезли и побежали следом за остальными. Руди взобрался на ближайшее дерево и начал швырять вниз яблоки. Лизель стояла внизу и складывала их в мешок. Когда мешок наполнился, возникла следующая трудность.
— Как мы теперь полезем через ограду?
Ответ они получили, увидев, как Артур Берг карабкается как можно ближе к опорному столбу.
