Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 70
Она не участвовала в разговорах на тему «достать», ловила ехидные взгляды коллег — что же, у нас НЕ ВСЕ равны? И отвечала смущенным взглядом — да, у нас в стране не все равны, но, поймите, это справедливо! Первому секретарю райкома много дают, но от него много и требуют, — Андрей Петрович работает как проклятый!
Андрей Петрович вставал в 6.30, в 7.30 он уже стоял в прихожей в костюме, — черный костюм, белая рубашка, галстук за столько лет приросли к нему, как вторая кожа. В Смольный в другом виде нельзя, не разрешена даже цветная однотонная рубашка.
При взгляде на мужа в костюме, белой рубашке с галстуком Ольга Алексеевна всякий раз испытывала секундный сильнейший сексуальный импульс, одежда «для Смольного» действовала на нее, как на других женщин военная форма. Возможно, ее привлекала власть. В отпуске, когда муж одевался свободно, как все, и казался как все, с Ольгой Алексеевной ничего подобного не случалось.
В восемь утра Андрей Петрович был в своем кабинете, и водитель никогда не привозил его домой раньше десяти вечера.
Ольге Алексеевне хотелось сказать: «С восьми до десяти каждый день много лет — попробуйте-ка!..А ведь он еще учится, постоянно учится! Раз в три года в Москву — на курсы повышения квалификации на базе ЦК КПСС, раз в месяц лекция в райкоме „Методики идеологической работы“, раз в месяц лекция о международном положении, раз в месяц приглашенный специалист читает лекцию по культуре, о театре и кино, — он должен быть в курсе. Неужели при такой нечеловеческой нагрузке он не имеет права на колбасу или зеленый горошек?!»
После завтрака устраивали Нину в детской, все вместе, чтобы Нина почувствовала — ей рады.
— Нина, ты будешь спать на диване в проходной комнате… Диван нужно будет потом поменять на раскладной, — оживленно сказала Ольга Алексеевна. — Хорошо, что у вас две комнаты, да, девочки?.. Всем хватит места…
— Она ТУТ будет спать?.. Мусик, а если к нам гости придут, а она тут спит?! Пусик, а если я… — Алена на мгновенье задумалась. — А если я захочу допоздна уроки делать?! А она тут спит!
— Я могу спать в проходной, хочешь? — предложила Ариша. — Я тебе не буду мешать, я буду ложиться спать, когда ты скажешь…
— Вот еще! Ты всегда будешь со мной спать! — фыркнула Алена и уточнила: — А полки в моем секретере я не отдам. Пусть Ариша делится. А мне все мое нужно.
— Цыц! Нечего мне тут права качать, — притворно сердито отозвался Андрей Петрович и, отвернувшись, растроганно улыбнулся. Какое там «допоздна уроки делать», Алена все уроки делает мгновенно, — и учится на одни пятерки. И характер у нее правильный — вредная! Не промолчит, когда ущемляют ее интересы, не уступит, не отдаст, — ни пяди земли! А на кой ляд быть доброй, добротой всякий может воспользоваться. Доброта — это бесхребетность, отрицательное качество, а не положительное.
Нине определили место в Аришином секретере. Переделили полки в платяном шкафу, половина Аришиных полок теперь пустые, Нинины. Уроки она будет делать на круглом столе в проходной комнате.
— Теперь у каждой есть свой рабочий уголок и шкаф. Все точно, как в аптеке, все справедливо, — удовлетворенно сказал Андрей Петрович.
Андрей Петрович повесил над диваном бра. Потрепал Нину по плечу, сказал: «Вот, дочка, теперь ты как барыня устроилась, понимаешь… читай перед сном и становись умнее». Нина сжалась, кинула быстрый птичий взгляд на Алену, — сильно ли она рассердилась, что ее папа назвал дочкой чужую девочку, и на Аришу, словно заряжаясь от нее силой вынести всю невозможную тяжесть сегодняшнего дня.
Ольга Алексеевна заметила, вздохнула — ну вот, не было печали… девочка страшно, до немоты, боится Андрея Петровича, Алену и ее саму, боится всех, кроме Ариши. Но что Ариша, Аришу и муравей не боится… Они все, буквально все делают, чтобы Нина чувствовала себя как дома, а она вместо благодарности — боится… Она и правда какая-то отсталая…
Но даже если Нина не блещет умом, если она эмоционально неразвита, даже если она отсталая, необходимо выполнить поставленную задачу — позаботиться о ней и создать в семье хорошую обстановку. Не для того они ее взяли, чтобы девочка боялась и была несчастна. И не для того, чтобы самим чувствовать себя дискомфортно.
— Нина, а ты знаешь, как тебе повезло? — доброжелательно улыбнулась Ольга Алексеевна. — Девочки сегодня приглашены на день рождения к однокласснику, Виталику Ростову. И ты тоже пойдешь. Это будет для тебя как… как первый бал Наташи Ростовой.
Нина не улыбнулась, и Ольга Алексеевна вздохнула — они с девочками недавно посмотрели фильм «Война и мир», а Нина не знает, кто такая Наташа Ростова.
Алена нахмурилась:
— Мусик, это же не просто одноклассник! Это Виталик Ростов. Ты ведь знаешь, кто у Виталика родители! Виталик пригласил только нас, и Таню Кутельман, и, конечно, Леву Резника.
Андрей Петрович недовольно поглядел на жену:
— Опять двадцать пять!.. Резник, Кутельман… А что, других-то в этом классе нет?..
— Я понимаю, понимаю, но, Андрюшонок, пожалуйста! — значительным шепотом отозвалась Ольга Алексеевна. — Девочкам рано об этом знать! Подрастут, сами поймут…
— О чем это нам рано знать? — оживилась Алена. — Что Лева и Таня — евреи? Подумаешь, тайна, покрытая мраком. Национальность в классном журнале написана на последней странице. Мы вот русские. У нас в классе есть одна татарка, один татарин и три еврея.
— …М-да… вот девка, ничего от нее не скроется, муха мимо носа не пролетит! — смущенно крякнул Андрей Петрович. — Ну все, хватит, проехали…
— Лева — еврей, Таня — еврейка. Они евреи, и что? — не отставала Алена. — У нас ведь все равны. Да?
— Да, и русские, и татары, и украинцы, и лица еврейской национальности, — торопливо ответил Андрей Петрович.
— Все, хватит об этом, — поддержала Ольга Алексеевна.
Андрей Петрович и Ольга Алексеевна, как всегда, понимали друг друга с полуслова — они ни в коем случае не антисемиты! В Техноложке, — не на кафедре марксизма-ленинизма, конечно, — но на технических кафедрах работали евреи, и Ольга Алексеевна поддерживала со всеми хорошие отношения, абсолютно не обращая внимания на национальность. В райком раз в месяц приходил завкафедрой марксистско-ленинской эстетики философского факультета университета Моисей Соломонович Коган, читал лекции по культуре, и Андрей Петрович очень его ценил, всегда с большим интересом и уважением…
Но — одно дело поддерживать отношения на рабочем уровне, а совсем другое пускать их в дом, в семью. Так девочки и замуж за евреев могут выйти! А ведь еврей по служебной лестнице не продвинется, начальником не станет, а уж о партийной работе и говорить нечего. И в университет, к примеру, евреям хода нет.
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 70
