Сергей Алексеев - Хозяин болота

Ивана Видякина они застали внезапно, хотя шли не скрываясь, и с берега озера марь проглядывалась далеко. Насвистывая, Иван ходил вдоль воды и рассыпал из мешка соль.

— Здорово, — сказал Никита Иваныч, отчего Видякин заметно вздрогнул и уронил мешок. Несколько секунд он смотрел на пришедших и сосредоточенно морщил широкий лоб.

— Я тут солонцы устраиваю, — почему-то виновато объяснил Иван. — Да подкормку для выхухоли… А воронье, сволочь, обнаглело вконец. Все сжирают…

— Айда с нами, — пригласил старик. — Все воронье один черт не накормишь.

Иван Видякин вытряхнул мешок, пристально глянул последний раз на чистую гладь озера и присоединился к Аникееву.

Красться не было смысла. Воронье сидело густо, грузно и безбоязненно, поблескивая на солнце аспидной чернотой. После первого выстрела с пяток воронов распластали крылья. Старик бил не целясь, с удовольствием отмечая, как после каждого выстрела в плотной стае птиц возникает круглая брешь. Однако с каждым разом, пока он перезаряжал одностволку, брешь тут же смыкалась.

— Есть хочется, — в паузе между выстрелами прохрипел Колесов. — У тебя, хозяин, хлебца не найдется?

Пухов методично работал прикладом, вбивая упругих, как резина птиц, в болотную хлябь. Колесов лупил дубиной сильно и как попало, отчего часто мазал и тогда брызги торфяной жижи окатывали скорбно застывшую фигуру Катерины. Иван Видякин складывал битое воронье в мешок и оттаскивал в траншею.

И кобель Баська, разбрызгивая пену с пасти, огромными скачками настигал добычу, давил ее и тут же брезгливо отбрасывал.

Через пять минут у Никиты Иваныча вышли патроны. Трахнув оземь бесполезное ружье, он расставил руки и, пригнувшись, пошел на шуршащую стаю…

В ясные лунные ночи над Алейским болотом слышен тревожный нарастающий шорох. Он начинается где-то в центре, от большого глубокого озера, и ползет к лесистым берегам, напоминая ворчание таежного пожара-низовика. Можно было бы сказать, что это ветер разгоняется по неоглядной мари и шелестит жесткой, болезненной травой, но в такие минуты под белым лунным светом замирает осиновый лист и камышовый пух со зрелым семенем застывает в теплом, влажном воздухе…