Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 63
— Ну, хватит нежничать, — раздраженно сказал Артур.
Кирилл торопливо чмокнул Наташу в щеку и откинулся на спинку кресла.
Наташа помахала Кириллу рукой и закрыла дверь машины. Артур рванул с места так, что колеса взвизгнули.
Ревность… И ее ревновать вздумал, и сына к ней. Может, правда, к психологу сходить? Ну не знает она, как быть. Народ считает: ревнует — значит любит. Ну да, — невесело усмехнулась Наташа, — а еще говорят: бьет — значит любит. Чего только не говорят…
Интересно, а чем бы все кончилось, если бы она последовала Ленкиному совету «молчать, вздыхать и загадочно улыбаться»! Да, она же обещала отзвониться… Нет, потом как-нибудь. Поликлиника — не то место, где можно говорить с подружкой даже по телефону.
…Гинеколог, у которого, по настоянию Артура, Наташа наблюдалась эти несколько месяцев, сказал, что вот теперь она абсолютно здорова, что ее организм окреп, и ей можно сделать новую попытку.
Вечером Артур, конечно, спросил, что сказал врач. И Наташа пересказала ему все. Кроме последнего — про новую попытку.
Никаких новых попыток ей делать не хотелось.
Потому что девочку Маринку она не забыла.
Артур за день немного поостыл и был с Наташей вполне вежлив. А потом вдруг попросил у нее прощения.
— Ну пойми, Наташа, что я должен был думать? — сказал он знакомую фразу, но совсем другим тоном. — Ты действительно безумно похорошела… Ты как-то отстранилась от меня. Ну, я твою холодность относил к тому, что ты все еще переживаешь. И вдруг — «не поеду с вами», какая-то фигня про диссертацию… Я от первой жены уже по уши наелся ее свободы и всего, что с ней связано! И я не допущу, чтобы это повторилось с тобой!
Он опять начал злиться. Снова сжатые кулаки. Вместо неуклюжей повязки — несколько полосок пластыря… И теперь видно, что там сильный ушиб. Словно он саданулся обо что-то со всего маху…
«Не саданулся, а саданул, — вдруг догадалась Наташа. — Со злости…»
Вечером отец и сын в детской гоняли какую-то компьютерную игру. И вдруг Наташа услышала, что Артур испуганным голосом зовет ее. Она бросилась в детскую.
— Опять… — растерянно сказал Артур. Он стоял у кроватки Кирилла, обмахивая его какой-то одежкой. Кирилл лежал без чувств. И был горячий-горячий.
Артур поехал за врачом, который вел Кирилла. Наташа обтирала ребенка водой с уксусом и слушала его бормотание. В нем часто звучало ее имя. И слово «папа».
Приехал врач, сделал какой-то укол, почему-то укоризненно посмотрел на Наташу и сел в кресло ждать результата инъекции. Артур сам принес ему кофе и большой пузатый бокал, налитый на четверть коньяком. И указал Наташе глазами на дверь.
Прошло, наверное, около часа. Наташа сидела в гостиной и напряженно ждала. Наконец врач и Артур вышли в прихожую. Врач что-то тихо говорил Артуру, а потом повысил голос и сказал:
— Обязательно скажите своей жене, что кричать при вашем сыне строжайше запрещено. Строжайше!
И опять забормотал что-то вполголоса.
Потом Артур заглянул к ней.
— Я отвезу Якова Александровича. Иди к Кириллу.
Кирилл спал уже спокойно, температура снизилась.
Наташа взяла книгу, попыталась читать. Но совершенно не понимала, что видят ее глаза.
— Зачем Артур соврал врачу? — вслух сказала она то, о чем все время думала. И испуганно глянула на Кирюшку. Нет, спит, не разбудила.
Он был такой слабый и беззащитный сейчас! И такой родной…
Родной… Она привязалась к нему не сразу — а ниточка за ниточкой. Но этих ниточек было уже так много, что они переплелись, перепутались между собой в толстый канат. Ужасно крепкий.
Гораздо крепче, чем ее чувства к Артуру.
Вот как получается: ребенок, которого она получила в нагрузку к своему браку, теперь держит этот ее брак, как атлант небо…
Артур вернулся нескоро и зашел в детскую со словами:
— Ну все. Можешь быть свободна!
Но она не двинулась с места, только посмотрела на него. Он словно споткнулся об этот ее взгляд. Пожал плечами:
— Ладно, сиди, если хочешь, — и вышел.
Но через некоторое время снова зашел, уже в халате после душа, потрогал лоб сына и прошептал Наташе.
— Пойдем, не мешай ему… Пусть спит.
Она пошла за ним. Сердце стучало быстро-быстро… Опять придется выяснять отношения?
Еще в коридоре ее удивил запах. Вроде не ставила она теста, а пахнет сдобой, ванилью…
Он пропустил ее в дверях спальни вперед. Она вошла и остановилась. На тумбочке у кровати стояла бутылка шампанского, бокал, горели свечи. Так вот откуда запах ванили. А по ее подушке были рассыпаны розы. Много роз.
— Вот… — смиренно сказал за ее спиной Артур. — Еще раз — прости. Прости столько раз, сколько здесь роз.
Она медленно повернулась и посмотрела ему в глаза.
— И за то, что Якову Александровичу меня оболгал, тоже простить?
— Тоже, — он картинно склонил голову.
— Пропусти меня! — она отодвинула его рукой и попыталась выйти из спальни.
— Куда? — он схватил ее и потянулся «зацеловать бобо». Но она выставила вперед ладонь. Получился удар. Довольно сильный. Он отпрянул. Но тут же взял ее руку и шлепнул ею себя по щеке.
— Вот. И еще. И еще! Так меня! Ну, Наташенька, золотко, девочка моя… Ну, я просто сказал ему, что мы с тобой наорали друг на друга в Киркином присутствии, а он… Ну, Наташенька! Я полгорода объехал, чтобы эти розы ночью достать! Ну, прости, я больше никогда так не буду!
Она выдернула у него свою руку, которой он все продолжал шлепать себя по щеке. Правда, слабенько, — с некоторым презрением отметила она про себя.
— Прекрати, Кирюшку разбудишь.
— Все-все-все, прекратил! — с дурашливым испугом прошептал он и привлек ее к себе. — Ну? Простила? Простила!
И он все-таки добрался до нее с поцелуями.
…В человеке много всяких чувств. Среди них Наташа выбрала в ту ночь чувство долга.
Сама замуж пошла. Никто не неволил.
Сколько она замужем? Девять месяцев… Половина из них, до той страшной истории, — какими они были? Как она тогда относилась к Артуру? Не помнит. А потом… Потом начались сомнения.
Эти сомнения подточили в ней все добрые чувства. Она уже не в состоянии смотреть на мужа с доверием. А свекровь и вовсе видеть не может. И все-таки живет в этом доме и, наверное, будет жить еще долго…
* * *
Артур жалел себя. Ругал. Опять жалел. Вспоминал, что завтра в девять часов у них совет директоров, что ему завтра там выступать, и строго приказывал себе спать. И снова начинал жалеть и ругать себя.
Он чувствовал, что Наталья тоже не спит. Затаилась.
Почему он должен блюсти верность женщине, которая годится только в качестве… лечебной процедуры? Без нее нельзя, а после нее… Низкокалорийная диета, а не женщина.
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 63
