Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 71
— Мистер Буковски?
— Ну?
— Гм… Э-э… у нас есть один информатор…
— Ну? Дальше.
— …который написал нам, что вы не женаты на матери своего ребенка.
Я вообразил, как он, со стаканом в руке, наряжает новогоднюю елку.
— Это правда. Я не женат на матери моего ребенка возрастом четыре года.
— Вы платите алименты?
— Да.
— Сколько?
— Этого я вам не скажу.
Он снова откинулся на спинку кресла.
— Вы должны понимать, что те из нас, кто состоит на службе правительства, должны поддерживать определенные стандарты.
Не чувствуя себя ни в чем виноватым, я не ответил.
Сидел и ждал.
О, где же вы, мальчики? Кафка, где ты? Лорка, застреленный на грязном проселке, где ты? Хемингуэй, утверждавший, что у него на хвосте ЦРУ, и никто ему не верил, один я…
Тогда пожилая, солидная, хорошо отдохнувшая, никогда не дергавшая свеклу серость повернулась, сунулась в маленький и хорошо отлакированный шкафчик у себя за спиной и вытащила шесть или семь экземпляров «Раскрытой Шахны».
Он швырнул их на стол, будто вонючие обсифованные и изнасилованные какашки. Постукал по ним рукой, никогда не собиравшей лимонов.
— Нам дали понять, что автором вот этих колонок — «Записок Старого Срамца» — являетесь ВЫ.
— Ну.
— Что вы можете сказать по поводу этих колонок?
— Ничего.
— И вы называете это писательством?
— Лучше у меня не получается.
— Что ж, я обеспечиваю сейчас двух сыновей, которые начали заниматься журналистикой в лучшем из колледжей, и я НАДЕЮСЬ…
Он постучал по листкам, по этим вонючим сраным листкам тыльной стороной своей окольцованной, не знавшей фабрик и тюрем руки и закончил:
— …я надеюсь, мои сыновья никогда не станут писать так, как ВЫ!
— У них не получится, — заверил его я.
— Мистер Буковски, наше собеседование окончено.
— Ага, — сказал я. Зажег сигару, встал, поскреб себя по пивному брюху и вышел.
Второе собеседование случилось раньше, чем я ожидал. Я прилежно — ну а как же? — трудился над выполнением одного из своих важных малоквалифицированных заданий, когда громкоговоритель бухнул:
— Генри Чарльз Буковски, явиться в кабинет Начальника Смены!
Я бросил свое важное задание, взял у местного вертухая разрешение на отлучку и пошел в кабинет. Секретарь Начсмены, старый посеревший рохля, осмотрел меня.
— Генри Чарльз Буковски — это вы? — спросил он, явно разочарованный.
— Ну да, мужик.
— Следуйте за мной, пожалуйста.
Я последовал за ним. Большое у нас здание. Мы спустились на несколько пролетов, обошли длинный зал и вступили в большую темную комнату, которая сливалась с другой большой и очень темной комнатой. Там в конце стола сидели двое, а стол длиной был, наверно, футов семьдесят пять. Сидели они под одинокой лампой. А на другом конце стола — один-единственный стул, для меня.
— Можете войти, — сказал секретарь. И смылся.
Я вошел. Эти двое встали. Вот они мы, под одной лампой в темноте. Я с чего-то подумал о заказных убийствах.
Затем подумал: это же Америка, папаша, Гитлер уже умер. Или нет?
— Буковски?
— Ну.
Оба пожали мне руку.
— Садитесь.
Ништяк, крошка.
— Это мистер из Вашингтона, сказал второй парень, один из местных главных засранцев.
Я ничего не ответил. Хорошая у них лампа. Из человеческой кожи?
Разговор повел мистер Вашингтон. У него с собой был портфель, внутри — довольно много бумажек.
— Итак, мистер Буковски…
— Ну?
— Ваш возраст — сорок восемь лет, вы работаете на Правительство Соединенных Штатов уже одиннадцать лет.
— Ну.
— Вы были женаты на своей первой жене в течение двух с половиной лет, разведены и женились на своей нынешней жене когда? Нам хотелось бы знать дату.
— Нет даты. Свадьбы не было.
— У вас есть ребенок?
— Ну.
— Сколько лет?
— Четыре.
— Вы не женаты?
— Нет.
— Вы платите алименты?
— Да.
— Сколько?
— Примерно как полагается.
Он откинулся на спинку кресла, и мы посидели просто так. Все трое не произносили ни слова добрых четыре-пять минут.
Затем возникла стопка номеров подпольной газеты «Раскрытая Шахна».
— Вы сочиняете эти колонки? «Записки Старого Срамца»? — спросил мистер Вашингтон.
— Ну.
Он передал экземпляр мистеру Лос-Анджелесу.
— Вы этот видели?
— Нет-нет, не видел.
По верху колонки шагал хуй с ногами, огромный ОГРОМНЫЙ шагающий хуй с ногами. История была про одного моего друга, которого я выебал в жопу по ошибке, пьяный, свято веря, что он — одна моя подружка. Потом две недели я не мог выжить этого друга из своей квартиры. Быль, можно сказать.
— И вы называете это писательством? — спросил мистер Вашингтон.
— Про писательство не знаю. Но мне показалось, что это очень смешная история. Вам не показалось, что она юмористическая?
— Но это… эта иллюстрация сверху?
— Шагающий хуй?
— Да.
— Это не я рисовал.
— Вы не занимаетесь подбором иллюстраций?
— Газета верстается по вечерам во вторник.
— И вас по вечерам во вторник там нет?
— По вечерам во вторник я должен быть здесь.
Они немного подождали, полистали «Раскрытую Шахну», просматривая мои колонки.
— Знаете, — произнес мистер Вашингтон, снова постукивая рукой по газетам, — с вами все было бы в норме, если б вы продолжали писать стихи, но когда вы начали писать вот это…
И он опять постучал по «Раскрытым Шахнам».
Я прождал две минуты и тридцать секунд. Потом спросил:
— Нам что, официальных представителей почтовой службы следует теперь считать новыми литературными критиками?
— О нет-нет, — сказал мистер Вашингтон, — мы не это имели в виду.
Я сидел и ждал.
— От почтовых служащих ожидается определенное поведение. На вас устремлен Взгляд Общества. Вы должны служить примером примерного поведения.
— Мне представляется, — сказал я, — что вы угрожаете моей свободе самовыражения последующей потерей работы. Это может заинтересовать Американский союз защиты гражданских свобод.
— Мы бы все равно предпочли, чтоб вы не писали этих колонок.
— Господа, в жизни каждого человека наступает время, когда он должен выбрать, остаться ли ему стоять или пуститься и бегство. Я выбираю стоять.
Молчат.
Ждем.
Ждем.
Шелест «Раскрытых Шахн».
Затем мистер Вашингтон:
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 71
