Рэй Дуглас Брэдбери - Маски (сборник)

В пансионе полным ходом идут репетиции номеров. Галлахер демонстрирует свой сенсационный трюк «РАСПИЛИВАНИЕ ЖЕНЩИНЫ ПОПОЛАМ» в сопровождении песенки «ПОЛОВИНА ЛУЧШЕ, ЧЕМ НИЧЕГО» или «МИР НУЖДАЕТСЯ В ДВУХ ТАКИХ, КАК ТЫ, ДОРОГАЯ», ну и тому подобное. Тело женщины делят на части, одинокая голова возносится на пьедестал и распевает песенки. В конце номера женщину по частям закладывают обратно в ящик, из которого она выскакивает сверкающей и обновленной. Пансионная публика встречает идею бурным одобрением. Затем Галлахер показывает номер «ЧЕРНАЯ МАГИЯ», во время которого вся сцена задрапирована черным бархатом – на его фоне ассистенты, облаченные в черный бархат, вылавливают предметы прямо из воздуха.

Приглашен и агент с кислой физиономией. Увидев два первых номера, он смотрит отчасти недоверчиво, отчасти благосклонно. Он соглашается найти продюсера.

– Сколько времени это займет? – спрашивает Галлахер.

– Секунд десять, – отвечает агент.

Он достает часы и считает до десяти.

– Сделка заключена, – объявляет он.

И молниеносно достает чековую книжку. Начинается празднование!

Представление открывают номера с различными мелкими трюками под условным названием «РАДИ ТЕБЯ Я НА ВСЕ ГОТОВ»: из его рук фонтанируют живые бабочки, а из шляп бьют фейерверки.

Во время шоу что-то происходит с девушкой Галлахера из витрины. Объятая ужасом, она снова убегает из театра. Галлахер сдерживает себя, чтобы не броситься вслед за ней.

Он отправляется на поиски. Интуитивно он вспоминает про пункт проката, где она проработала много месяцев.

Он возвращается в два часа ночи к старой витрине в холодную и ветреную погоду. В витрине темно. Поначалу издалека Галлахер ничего не видит и собирается уезжать, как вдруг…

Он замечает ее на стуле: одинокая, застывшая, она сидит во тьме лицом к ночи, уставившись в пустоту.

Он разворачивает машину, чтобы осветить ее фарами. Он обращается к ней языком пантомимы. Танцует, артикулирует слова. Она его не узнает и не реагирует на него. Она неподвижна.

В отчаянии он пытается привлечь ее внимание трюками, подарками, но для нее они не имеют значения.

Он стоит с застывшим, окаменелым лицом и подсознательно предлагает ей единственный дар, который она не может отвергнуть.

Из его глаз падает и катится по щеке слеза.

В ответ в витрине он видит, как слезинка катится по ее щеке – всего одна-единственная.

Поднимается ветер, сотрясает витрину, и она обрушивается. Девушка сидит внутри. Он окликает ее, чтобы убедиться, что она не пострадала. Она кивает ему и выходит наружу. Они обнимаются. Идут вместе к машине. Уезжают.

Концовка. Чародеев Балет. Большой Иллюзион спасен. До поры до времени…

Finis

– Как живая.

– Она и есть живая.

Бернард налил кофе двум водителям грузовика, которые только что зашли в кафе.

– Не может… – начал было один.

– Может.

– Я следил за ней целую минуту. Ни разу не моргнула, не вздохнула.

– Ей и не нужно. Что ей минута? Пустяк. Я однажды следил за ней пять минут. Корчил рожи и все такое, а ей хоть бы хны, словно меня и не было вовсе.

– Вот именно, – сказал второй.

– Послушайте, о чем речь? – полюбопытствовал Барни.

– Ты видел куклу в полный человеческий рост в витрине спортивного магазина?

– Два квартала вниз, полквартала на север?

– Да. Только это, – сказал знаток, – не кукла, а… ну, короче, сам сходи. До завтра. Потом расскажешь.

– А что, – сказал Барни, наливая себе кофе, – и схожу.

Незадолго до полуденного часа пик он прогулялся под зарядившим апрельским дождем и теперь стоял перед витриной. Все оказалось в точности так, как описывали те двое.

Кукла в человеческий рост, с ракеткой в руке, изображала теннисистку в шортах и свитере. Рост пять футов, пять дюймов, волосы темные, глаза большие, ресницы роскошные, неотразимые коралловые губки и румяные щечки. Он в жизни не видывал такого превосходного воскового манекена. Но его интерес к восковым фигурам не был безграничен и он уже собирался уходить, как вдруг случилось нечто любопытное.

Кукла подмигнула правым глазом – большим карим глазом. Один-единственный разок.

Это произошло в тот самый миг, когда он отворачивался от нее, и он поначалу не поверил своим глазам. Он простоял еще минуту в надежде на повторение или подтверждение обманчивого впечатления.

И чем больше он всматривался, тем меньше уверенности в нем оставалось. Если она восковая кукла, то подмигивание – чистейшей воды безумие. С другой стороны, если бы она была всамделишной, то судя по тому, что ему приходилось слышать, такие актрисы никогда не позволили бы себе так опростоволоситься.

Рассказ «Этюд в бронзе» не был включен в данный сборник составителями Эллером, Тупонсом и Албрайтом. (Примеч. переводчика. – А. О.).