Продолжать разговор было бессмысленно, поэтому Данилов молча ушел. «Придется «оголить» одну врачебную бригаду, чтобы высвободить трех врачей, – думал он, идя привычным путем через кладбище. – Придется произвести рокировку у фельдшеров, чтобы в одиночку ездили самые опытные. Вот не было же печали! Кто-нибудь из фельдшеров распсихуется и уйдет. И врачи тоже могут распсиховаться, потому что на линейном контроле быстро утрачиваются навыки. Ручкой по бумажке скрипеть, это тебе не интубации с трахеостомиями… Или «уплотнить» заведующих, чтобы не было дыр? А как? Люди и так работают каждый день, бывает, что и дыры на линии собой затыкают. Дался ей этот линейный контроль…».
«А он опасен, – думала Элла Аркадьевна. – Искусный демагог. Как сразу все вывернул: «вы хотите пожертвовать жизнями»! Скажи он такое журналистам, вот уж было бы шуму. А ведь может и сказать. Манипулирование общественным мнением – это тоже часть игры против меня. С линейным контролем он, конечно, хорошо подставился, но этого мало. Его надо снять так, чтобы никто не смог бы вмешаться. Чтобы комар носа не подточил бы. Грубо работать нельзя, не тот типаж. Он сам небось ждет не дождется, чтобы я сделала какую-нибудь глупость. Не дождется! Не на такую напал! Один выговор у Данилова есть, причем такой, что его не оспорить, – и это уже хорошо. Треть дела, можно сказать, сделана. Другая треть будет очень скоро. Хорошо бы еще втянуть его в какой-нибудь скандал. Но так, чтобы ударило только по нему одному, а по не нам обоим…»
«Другой третью дела», иначе говоря – причиной для объявления второго выговора главному врачу станции скорой помощи должен был стать новенький автомобиль «Форд Транзит», который уже почти год пылился в гараже центральной подстанции. Из-за ошибки в документации на него все никак не могли оформить номера в ГИБДД. «Форд» был получен при главвраче номер два, но тому в это время было уже не до новых машин, поскольку карьера его близилась к закату. Главврач номер три написал официальное письмо в департамент с просьбой исправить ошибку. Письмо пуляли из одного отдела в другой и по ходу дела благополучно о нем забыли. Данилов ежемесячно отправлял письма в управление экономики и планирования департамента по поводу простаивающего «Форда» и трижды упоминал о нем на совещаниях в департаменте. Кроме того он регулярно теребил начальника ГУП «Севсантранс», на балансе у которого находился «Форд». В принципе, оформление номеров было секундным делом. Стоило только Элле Аркадьевне позвонить начальнику ГИБДД, и бюрократическая проблема, раздутая из ничего, была бы решена сразу же. Но у Эллы Аркадьевны были на «Форд» свои виды, и ей хотелось, чтобы машина до поры до времени стояла бы без движения. Машины с пробегом, особенно – скоропомощные, сильно теряют в цене. Не дай Бог еще стукнут где-нибудь – ужас. К тому же списание машины, которую не ввели в эксплуатацию, привлекает меньше внимания, чем той, что работает на линии. Стоял-стоял «Форд», да и исчез. Но ради большого дела можно принести небольшие жертвы. Элла Аркадьевна решила, что «Форду» пора обзавестись номерами. После этого Данилову нужно будет полностью оснастить машину и поставить ее на линию. А с оснащением у него неминуемо возникнут проблемы. Все заявки будут «продинамлены» департаментом, но строгий выговор за несвоевременный ввод автомобиля в эксплуатацию получат двое крайних – главный врач станции скорой помощи и директор ГУП «Севсантранс». Спустя две недели после получения регистрационного номера уже можно смело наказывать. Директору «Севсантранса» этот выговор ничем не грозит, потому что снимать его никто не собирается, а у Данилова это будет второй «строгач». Или, если повезет – третий, если за эти две недели представится еще какой-либо повод. Плюс – шум в СМИ. По вине главврача станции скорой помощи задержан ввод в эксплуатации машины, которая ежедневно могла бы спасать несколько человеческих жизней! Нет, лучше не «несколько», а «несколько десятков»! Сильнее впечатление и чистая правда. В среднем бригада выполняет по двадцать вызовов в сутки, а двадцать – это несколько десятков. Элла Аркадьевна видела как наяву газеты с заголовком «Доктор Смерть» во всю первую страницу, а под ним две фотографии – Данилова в кабинете и рядов новых могил на Пятом километре.[13] «Шик-блеск!», как говорил папа Эллы Аркадьевны, когда был особенно доволен своей работой.
Убрать Данилова означало по меньшей мере шестимесячную передышку. Пока в министерстве найдут нового «троянского коня», пока тот войдет в курс дела, пройдет много времени. У Эллы Аркадьевны было одно весьма серьезное, можно сказать что архиважное, преимущество в кадровых битвах. Она старалась как можно быстрее окружить себя своими людьми, верными, надежными и уповающими только на нее. Все умные руководители делают то же самое, разница лишь в темпах. У Эллы Аркадьевны темпы были молниеносными. Вдобавок она расставляла своих людей не только на верхушке, но и на более низких уровнях, вплоть до замов главных врачей. На «скорой» ее человеком был заместитель Данилова по медицинской части Исаев. Можно сказать, что прозвище Штирлиц было дано ему не только за сходство фамилии и инициалов, но и по существу. При таком раскладе увольнение Эллы Аркадьевны означало моментальное обрушение всей системы управления севастопольским здравоохранением. У любого из ее кадров рыльце было в пуху настолько, что нечего было надеяться усидеть в кресле без матушки-благодетельницы. Уйдут все сразу, пока еще можно будет уйти по собственному желанию. И дела оставят в таком виде, что ой-ой-ой. В министерстве это должны понимать, а следовательно, любой «троянский конь» должен сначала сплести свою паутину взамен той, что сплела Элла Аркадьевна.
С Даниловым пора было решать. И решать быстро. Он проработал достаточное время для того, чтобы подтвердить свою «несостоятельность». Было бы много лучше, кто спорит, если бы Данилов по-крупному подставился в самом начале работы, но он не доставил Элле Аркадьевне такого удовольствия. Несмотря на то, что должность главного врача «скорой» была первой попыткой руководить, справлялся он со своими обязанностями хорошо, не подставляясь под удары. Хорошо, видать, натаскали. Немного поразмышляв, Элла Аркадьевна пришла к выводу, что сейчас нужно дать залп по Данилову из нескольких орудий. Пока «зреет» выговор за «Форд», надо обеспечить еще один, причем так, чтобы налицо был развал работы на станции скорой помощи. Полный развал. Такой, чтобы врагам в министерстве нечем крыть было. На деле никакого развала на станции не было, и Элла Аркадьевна хорошо это знала, но все ведь можно представить так, как хочется, а не так, как есть. Из Москвы никто не приедет инспектировать севастопольскую «скорую». Там будут смотреть на акты-отчеты проверяющей комиссии из департамента.
