Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 137
«Мой бесконечно милый Igor, прежде чем нам с тобой навсегда расстаться, я хочу посредством этого письма сказать то, что мне никогда не хватило бы духу высказать тебе в словах с глазу на глаз. Я пишу это письмо на русском и делаю это специально для того, чтобы ты смог лучше понять мои слова и почувствовать мою искренность. Как раз об искренности я буду сейчас говорить. Все дело в том, что я множество раз была с тобой неискренна, лгала тебе, обманывала тебя, и сейчас мне невыносимо тяжело от всей той лжи, которая накопилась между нами и совсем не хочет уходить, как вода в песок. Все у нас с тобой вышло, как в скверной повести, где женщина обязательно лживая и коварная, бессердечная whore[5]. Ты вправе думать обо мне так, особенно после того, как я расскажу тебе вот это.
Много лет назад, когда деревья для нас с тобой все еще были большими и мы впервые встретились, наша встреча в Риме вовсе не была случайностью, как не может быть случайностью встреча сотрудницы CIA и русского разведчика, а я уже тогда знала, какова твоя true occupation[6]. Я did come to be[7] рядом с тобой, и начала выполнять свою задачу согласно плану моего руководства, которое тогда весьма озабочено было поиском тетрадки этого монаха, считая, что ее подлинник сможет сильно укрепить нас в знании, что именно делать и как именно работать в России, на кого из претендентов на высший государственный пост нам стоит поставить и к чему вообще можно быть готовыми.
В процессе реализации этого плана ты стал для нас чрезвычайно интересной фигурой в связи с тем, что оказался обладателем невероятного природного дара, сила которого сравнима лишь с даром величайших каббалистов и магов древности. Было решено привлечь тебя на нашу сторону. Alas[8], но в разведке всегда приветствуются только жесткие методы, которые гарантируют если и не мгновенный, то extremely[9] быстрый результат. Для твоей тотальной компрометации, чтобы сразу лишить тебя возможности сделать шаг назад, а также ввиду того, что ты никогда бы не согласился на прямое сотрудничество с CIA, была проведена операция, в результате которой твой отец был убит, а тебе было предъявлено доказательство виновности русской разведки в том, что с ним произошло. Вообще в ходе этой операции оказалось слишком много жертв. Я, конечно же, имею в виду тех карабинеров, которые перестреляли друг друга, находясь под влиянием сильнейшего гипноза с твоей и с моей стороны. Не будет также неправдой, если я скажу, что в тот момент своим присутствием я лишь создавала видимость помощи, так как у меня подобные способности развиты чрезвычайно сильно в сравнении с обычным организмом, но ничтожны, если сравнить их с твоим уровнем. Таким образом, наше знакомство, начавшееся с почти безобидной лжи, быстро привело к лжи особенно чудовищной и aggravated[10] тем обстоятельством, что к ней теперь добавилось еще и убийство.
Нет, я не любила тебя тогда. Я поняла, что у меня по отношению к тебе появились чувства, когда мы с тобой расстались в Неаполе. После этого я ощутила потребность быть с тобой рядом. Самым счастливым временем в моей жизни beyond doubt[11] было наше время в Штатах, и с тех пор я была с тобой настоящей в той части нашей жизни, которая касалась только наших с тобой отношений. Что касается моей работы, то здесь, разумеется, о какой-либо искренности не может быть и речи. Так же, как ты всегда стремился быть полезным своей родине, я всегда работала во благо интересов своей. Затем, когда мы с тобой встретились после долгого расставания, что, конечно же, было очередным моим заданием, я вдруг поняла, что моя жизнь без тебя была прожита напрасно, и вот тогда-то я по-настоящему тебя полюбила и все сделала, чтобы оказаться с тобою вместе, тем более что тогда мои личные цели не противоречили целям, которые поставило передо мной CIA. Оказавшись здесь, на острове, среди protogenic[12] чистоты, я вдруг сама впервые в жизни захотела стать чистой, прежде всего перед тобой. Собственно, вся суть моего нервного и, как я подозреваю, весьма косноязычного письма сводится всего к четырем словам: мне надоело лгать тебе. В твоей переброске в Штаты заинтересованы люди, которым я не могу противостоять по определению. Им противостоять невозможно. Те азы масонства, с которыми я ознакомила тебя, когда ты был, shit![13] – когда мы были вместе там, в Чарльстоне, в великом пантеоне Люцифера, не идут ни в какое сравнение с подлинным земным бытием этих людей, управляющих не только Штатами, но и всем миром. Тот, чье имя записал монах в своей тетрадке, trust me, honey[14], – он лишь покорный слуга этих людей. Они владеют чем-то, о чем я не стану писать даже в этом прощальном письме. Я знаю тебя, ты безрассудный храбрец и игрок с жизнью, ты захочешь узнать больше, и поэтому я молчу.
Я могла бы детально описать тот нарочно глупый project[15], который был мною придуман для того, чтобы заманить тебя на военный корабль. Все дело в том, что я НЕ ХОТЕЛА, чтобы тебя туда заманили. Вот откуда весь этот бред о вуду, так старательно заученный несчастным парнем, проглотившим муху, что, конечно же, было бы простой случайностью, кабы (мне очень нравится это слово, но я точно не знаю, в каких именно случаях его применять) не все, что происходит с нами в жизни, не было бы уже заранее предопределено. Сейчас, когда ты читаешь это письмо, у тебя есть свобода выбора из двух возможностей. Ты можешь дождаться корабля и на нем приплыть на базу Норфолк, что в Вирджинии. Ты можешь поступить как-то иначе. Это твое право, твой выбор, и я не смею и не хочу тебя в нем ограничивать. Поэтому я ухожу.
Мне не страшно потерять тело. Оно уже стареет. Скоро, через каких-нибудь десять лет, оно превратится в ветхую оболочку, его будут терзать хронические болезни, и моей душе придется уделять чересчур много времени и заботы, чтобы поддерживать тело в живом состоянии. Такая жизнь не для меня.
До свидания в мире нашего отца.
Шемхамфораш![16]
Любящая тебя Пэм Уотс». VI
Вертолет с кофейным парнем и двумя страховыми агентами прилетел утром. Завидев его в небе, Игорь не стал особенно колебаться перед выбором. Назад в Хониару – столицу островного государства – вертолет доставил его одного. Далее пути Лемешева и пилота вертолета разошлись. Первый направился в аэропорт, откуда первым же рейсом вылетел в Лондон, а уже оттуда в Бостон. Второй сошел с ума и был помещен в дом скорби, где пребывает и по сей день, утверждая, что провел несколько часов в обществе черта, которому пришла в голову блажь прокатиться на вертолете. Судьба страховых агентов и расторопного, практичного в своих суждениях риелтора неизвестна. Они официально считаются без вести пропавшими. Капитан «Росса» – эсминца, приписанного к Седьмому флоту США, в чей регион ответственности входит этот сектор Мирового океана, – по прибытии обратно, то есть в бухту опустошенного стихией Лиапари, так никого и не дождался и отпустил в адрес агентов ЦРУ несколько простонародных выражений, что не осталось незамеченным. На капитана кто-то донес, ему влепили выговор, и после этого судьба его сделалась более никому не интересной. Верно, плавает себе где-нибудь, несет вахты, фотографирует летучих рыб, орет на матросов и не верит в Летучего Голландца и Бермудский треугольник… Храни его Нептун.
Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 137
