— Ты поучись налаживать работу, не тасуя кадры, — сказал Сыроежкину главный врач, словно тот был новичком в деле управления персоналом. — Вникни, разберись и прими меры. Послезавтра доложишь.
— Будет сделано, — ответил Сыроежкин и ушел к себе…
Проводив контролеров из департамента здравоохранения, Дмитрий Александрович заперся в своем кабинете, открыл окно и медленно, со смаком выкурил сигарету. Курить систематически он перестал давно, лет семь назад, и теперь позволял себе побаловаться табачком лишь в экстраординарных случаях.
Сегодня как раз выдался такой случай.
Всего-то и потребовалось пошуметь разок на подстанции, когда доктор Сафонов на четыре минуты замешкался с выездом, проверяя готовность аппаратуры к работе и самому же рассказать об этом. Сведения, переданные «на ушко» бывшему однокурснику, протиравшему штаны в самом низу департаментской «пирамиды власти», мгновенно докатились до ее вершины, благодаря тому, что «скорая помощь» всегда находилась под пристальным вниманием руководителя департамента здравоохранения, Альберта Леонидовича Целышевского.
Как и ожидал Дмитрий Александрович, на подстанцию явились двое контролеров из департамента. Мужики деятельно «рыли носом землю» в поисках компромата. Старший врач, отвечавший на их вопросы вместе с заведующей, робел, трепетал, часто путался в словах и, как бы невзначай, выпячивал то, что по-хорошему должен был скрывать.
«Ну и пентюх, — думала Елена Сергеевна, морщась при каждом «косяке» Кочергина. — Послал же бог сотрудничка! И это — старший врач!» Сама она в бытность старшим врачом в схожих ситуациях вела себя совершенно иным образом. Во всяком случае — сначала обдумывала то, что намеревалась сказать, и лишь потом открывала рот.
Знала бы Елена Сергеевна, что поведение старшего врача было частью тщательно продуманного плана, призванного избавить шестьдесят вторую подстанцию от новой заведующей!
Проверяющие не брезговали ничем, явно руководствуясь принципом «курочка по зернышку клюет». Они докопались даже до такой мелочи, как две истертые шины, валявшиеся в углу гаража. Елена Сергеевна, приняв подстанцию, хотела, было, потребовать, чтобы их выбросили, но затем ей пришла в голову не очень оригинальная мысль сделать из этого отработавшего свое материала две клумбы с цветами.
— И в довершение всего — у вас в гараже находится пожароопасный мусор, — словно в изнеможении закатил глаза старший из проверяющих, представившийся Виталием Петровичем. — Вы что, Елена Сергеевна, никогда не заглядываете в гараж?
Новицкая промолчала. Говорить, что она чуть ли не ежедневно бывает в гараже и тем более объяснять про клумбы, не имело смысла.
— А сколько времени вы заведуете подстанцией? — по-хамски, свысока, поинтересовался тот, что помоложе.
Елена Сергеевна не запомнила, как его зовут.
— Меньше месяца, — коротко ответила она.
Проверяющие переглянулись.
— Елена Сергеевна, несмотря на недолгий срок своего заведования, уже успела многое, — «бросился на выручку» Дмитрий Александрович. — Теперь можно быть уверенным, что каждая из машин оснащена всем необходимым и вся аппаратура работает, как часы.
«Типун тебе на язык, болтун чертов», — в сердцах пожелала своему «защитнику» Елена Сергеевна, но было уже поздно.
— Хочется лично убедиться в правоте ваших слов, — сказал Виталий Петрович, глядя на единственную стоявшую в гараже машину четырнадцатой бригады. — Давайте заглянем в эту машину…
Заглянули и не нашли полного комплекта постельного белья, предназначенного для перевозки больных. Была простыня, был пододеяльник, а вот наволочки не было. Зато в салоне оказался полупустой пакет с кефиром, забытый кем-то из членов бригады. Имитируя старание, старший врач вызвал к машине бригаду — доктора Жгутикова, фельдшера Еременко и водителя Матяша. Его расчет оправдался.
— Спи…ли наволочку! Была же с утра! — воскликнула, невзирая на лица, раскованная Лена Еременко. — Как в «кузницу здоровья» не заедешь, так обязательно чего-то лишишься! Ничего, наследующей госпитализации поправим дело. Не волнуйтесь, Елена Сергеевна, к утру все будет в порядке!
У Елены Сергеевны хватило сил только на то, чтобы изумленно покачать головой.
— Каким образом вы выйдете из создавшегося положения? — вежливо осведомился Виталий Петрович.
— Спи…м наволочку у кого-нибудь! — беспечно махнула рукой Лена.
— А чей это пакет с кефиром? — спросил второй контролер.
— Мой, — ответил доктор Жгутиков. — Грешен — купил с утра и не допил. Больше такого не повторится!
— Если пакет в машине, а не на подстанции, — словно размышляя про себя, начал Виталий Петрович, — то можно предположить, что вы купили его уже во время работы. Иначе бы он был на подстанции — в холодильнике, или же в шкафчике.
— Остановились на секунду у магазина после вызова, — широко улыбнулся Жгутиков. — Что тут такого?
Елена Сергеевна пообещала себе, что пока она будет заведовать подстанцией, доктору Жгутикову не видать премии как своих собственных ушей, похожих на два больших пельменя.
— Пишите объяснительные, — распорядилась она, понимая, что должна как-то отреагировать на происходящее прямо сейчас, на глазах у контролеров, чтобы не быть обвиненной в попустительстве и бездействии. — Отдельно — по наволочке, отдельно — по самовольному заезду во время работы в магазин.
В этот момент, на счастье Елены Сергеевны, четырнадцатая бригада получила вызов и уехала с подстанции.
— Интересная у вас подстанция, Елена Сергеевна, — сказал ей на прощание Виталий Петрович. — Не подстанция, а прямо Клондайк какой-то. Столько нарушений в одном месте редко встретишь…
— Приезжайте через месяц, — дружелюбным тоном человека, которому то ли нечего терять, то ли нечего бояться, ответила Елена Сергеевна. — Уверена, что не найдете ни одного повода для замечания.
— Ловлю на слове! — ответил Виталий Петрович, улыбаясь чему-то одними уголками губ.
— До новых встреч! — бодро обнадежил его молодой напарник.
Глава десятая
MOMEHT ИСТИНЫ
— Это тебе не старые времена, когда любой врач в одиночку мог списать все, что только душа пожелает. По нынешним правилам списание анестезиологом любой ампулы сильнодействующего вещества надлежит заверять коллегиально! Втроем! Ну, а в случае, если заведующий операционным блоком ушел в другое отделение, или его вызвали к главному врачу, а больного в это время «спустили» на этаж с не до конца оформленной историей болезни, и в это время туда нагрянул с проверкой Госнаркоконтроль, вам кранты. Как говорится — сушите сухари, уголовное дело обеспечено! А что творится с графиком дежурств? Сейчас, летом, в пору отпусков, у нас в реанимации на двенадцать, а то и на пятнадцать больных, из которых трое-четверо находятся на искусственной вентиляции, по дежурству совершенно легко может остаться один врач и одна сестра. И это при том, что по тем же американским или израильским нормам на одного «аппаратного» больного положено по две сестры!
