Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 57
— Так, а протокол ментовский где? — спросил я, перебирая привезенные им бумажки.
— Вот он, где обычно, — развернул он страницу карты. — Потерял сноровку, братан.
— Я ж первый раз за семнадцать лет на ночной смене. Да еще и днем отработал, чего ж ты с меня хочешь? — шутливо оправдывался я.
— И как впечатления?
— Ностальгия, конечно. Хотя — все не так, как было. Раньше веселее.
— Да, в девяностых-то так весело было — аж мороз по коже. Вот тогда я впервые на работе эмоций цапанул. Молодой был.
— А чего самое яркое запомнилось, кроме бабки этой? — спросил я, предчувствуя пищу для писанины.
— Самое-самое? Сразу и не скажешь точно. Мужик в аптеке, наверное. Этот точно похлеще бабки был. Наряд нам выдали, в аптеку. Обычную городскую аптеку. У них там мужичок в очередь встал да и преставился, не дойдя до кассы. Диспетчер сказал — мент уже на месте, протокол стряпает. Мы приехали — действительно, труп у кассы, лейтенант нам бумагу сует. Я тут, говорит, закончил, дальше побегу. И свалил. Продавщицы за кассой притихшие, покупателей нет. Я смотрю — мужик здоровый, а у нас корыто треснутое. Помнишь, у нас носилки такие были?
— Ага, оранжевые, — кивнул я.
— Да, веселой расцветки. Я напарнику своему, Тарасу, и говорю — пойдем-ка за другими носилками. Мы из аптеки вышли, он к машине двинул, я на крылечке покурить остался. Чего вдвоем-то пустые носилки таскать. И только я прикурил, пару тяг дернул, как из аптеки — визг страшный! Через две закрытых двери очень слышно было. Я обомлел на секунду, потом туда бросился. И что я там вижу? — интригующе спросил Митька, глядя на меня с предвкушением развязки. — Бабы белые по шкафам жмутся, орут, руками машут. А клиент наш, на которого мент протокол выписал, поднялся, стоит пошатываясь, на кассу смотрит, бабки из кармана тянет и один шажочек осторожно, второй. Представляешь, купить чего-то пытался!
— На чем закончил, с того и начал. Вполне неплохо!
— После глубокой клинической смерти — очень неплохо, я бы сказал.
— А название лекарства он не помнил часом?
— А хрен его знает, Темыч. Мы его пулей в «двадцатку» потащили. Он по дороге даже бубнил что-то.
— И сколько он мертвым был, Мить? — спросил я.
— Много об этом думал, пытался прикинуть. Тут все зависит от того, когда у него сердце встало. И вставало ли оно вообще. Есть два сценария. Мужик теряет сознание, падает, причем падает на людей в очереди, потому травмы не получает. Потом довольно долго он без сознания. Аптекарши звонят ментам и в «Скорую». Мент рядом был, быстро появился. В этот момент у страдальца нашего пульса или совсем нет, или три удара в минуту. И дыхание поверхностное. Мент посмотрел — труп. «Скорая» приехала, а там уже протокол пишется. За руку его холодную взяли, он же на полу лежит, да и при смерти. А пульса нет. Все, вызвали нас. Так что я думаю, что он и не умирал вовсе. Но пробыл на грани минут сорок-пятьдесят. И потом решил жить дальше. Вот так. Да уж, уникальная работа, конечно.
— Ваша от моей сильно отличается. У вас там ужасы, судебка. Для меня тухляк — это испытание.
— Не, тухляк уже не напрягает особо. Ртом дышишь и быстрее работаешь — вот и все. А вот дети — к этому никак не могу привыкнуть. Каждый раз наотмашь лупит — и все тут.
— Согласен, Митяй. Дети — это без комментариев. Один раз пришлось работать, черт знает когда это было. До сих пор поперек души торчит.
Поболтав еще о старых знакомых и новых временах, он засобирался и вскоре пропал за массивной стальной дверью Царства мертвых, где погостил совсем не долго. С одной стороны, так хотелось поговорить с ним еще, но с другой — упасть в кровать хотелось куда больше. И я с радостью остался один, под пристальным наблюдением внутреннего телефона и дверного звонка. Оба в любой момент могли заставить меня вскочить на ноги и словно выжидали удобного случая.
На самом же деле они были не вправе решать. Событиями моей ночи распоряжался Аид. Точь-в-точь как распоряжался он ночами героя, живущего на страницах моего романа. Быть может, бог мертвых сжалится надо мною и я не двинусь дальше комнаты до утра. Или окажусь по его милости в компании мертвецов, прибывающих в отделение, словно на званый ужин. И я, как приличный хозяин, встречу каждого заботой. Стащив вонючие тряпки, проверю бирку и, рывком передвинув застывшее тело на поддон, представлю его остальным гостям, расположив на выбранном для него месте. Холод, сталь, темнота, на лице тряпка, смоченная пахучей резкой жидкостью. Из удобств — подголовник. Гул компрессоров, звук вентиляторов, несущих струи прохладного воздуха. Страшно? Скорее уныло.
Ничего, завтра всем, кого я принял ночью, выдастся плотный денек, богатый на события. Последние два дня на людской земле. Уже не граждане, без права голоса и льгот, но все еще человеки. «Хоть он мертвец, но меж живых он обретается и просит в те дни отдать ему последние заботы», — сказал бы Аид, стоя за мной где-то слева и сзади и примеряя хирургическую пижаму.
Все начнется около девяти утра. Может, чуть раньше. Дверь холодильника откроется, загремит подъемник, и кто-то из одетых соседей, что прибыли сюда накануне, покинет стальную коробку. Потом еще один, и еще. А когда утреннее время их похорон пройдет, наступит черед вновь поступивших. Врачи уже прочитали карты и вынесли свой вердикт. Последний. За ним последует диагноз, и впредь врачи никогда не побеспокоят этого больного. Но сперва вскрытие, визг пилы, бесшумные потоки крови и шум льющейся воды, грудина, валяющаяся в ногах, и иголка с ниткой, которая запорхает над телом, когда все это наконец закончится. Вечером того же дня заботливые санитары оденут покойника, чтобы завтра он в последний раз предстал пред миром живых.
В мою первую ночь работы мне досталось немало, я так толком и не поспал. И вот уже новое ритуальное утро встречает меня хлопками дверей и голосами моих соратников. В красных глазах песок, в руке крепкий кофе, который должен помочь мне справиться, и десяток выдач. Вместе с секционной работой и финальной одевалкой они проверят меня на прочность. А ведь мне уже давно не двадцать. Тридцать шесть позади, сорок уже видно. И что-то подсказывает мне, что будет очень тяжело.
Но в конце — награда. Я пойду домой, пожру и вырублюсь. Жена, вернувшись с работы, найдет меня спящим. И Аид, сидящий в моем изголовье, покинет пустую темную квартиру с бубнящим телевизором буквально за минуту до ее прихода.
Но не успею толком очухаться от полуторасуточной вахты, как Царство мертвых снова призовет меня задержаться, не отпуская домой на ночь. Ночь эта станет второй в моей новой ритуальной жизни, разделив повинность ровно пополам. Помню, распаковывая очередной пластиковый сверток, я растворился в знакомой механической последовательности действий. И тогда разум мой освободился, подарив странную фантазию.
Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 57
