Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 69
Летом водная гладь обычно переполнялась купающимися, гребцами на байдарках, серфингистами, любителями водных лыж. Но в зимнее время царило спокойствие. Даже цапли, бакланы и розовые фламинго жили бок о бок, без ссор и драк.
Санни протянул Габриель бутылочку минералки, она отхлебнула прямо из горлышка.
– Проблемы с самолетом?
Она обернулась на голос и увидела какого-то типа, который, опершись на стойку, лениво потягивал «Корону» из банки. Рядом лежала мотоциклетная каска. На вид ему было не больше шестидесяти. Черные с проседью растрепанные волосы, трехдневная щетина, одет с изысканной небрежностью: джинсы, черный джемпер с круглым вырезом, твидовый пиджак. Уже не ловелас, но пока не старый хрыч. Наверное, обходится без виагры.
– Мотор опять барахлит?
– Да, – ответила Габриель, взгромоздившись на табурет рядом с ним.
Он, глядя ей в лицо, поднял вверх банку пива, словно желая выпить за ее здоровье. Она решила принять участие в игре.
– Налей мне пива, Санни. Мсье угощает. – У Габриель было правило номер один: с самого начала брать инициативу в свои руки. Она шла в атаку и смотрела на реакцию: либо они тут же прятались в кусты, либо кидались на приманку, и тогда Габриель милостиво предоставляла им право продолжить.
А этот едва улыбнулся уголком рта и произнес:
– Меня зовут Арчибальд.
– Габриель.
В свою очередь она подняла бутылку «Короны» за его здоровье, но, прежде чем сделать глоток, лизнула дольку зеленого лимона.
Габриель почувствовала на себе его взгляд и, резко подняв голову, заметила, что он не смотрит ни на ее грудь, ни на шею, ни на губы, а только в глаза.
Его лицо светилось искренней нежностью. Так не может смотреть пожилой человек или муж на женщину, на жену, которую все еще любит, но не смеет коснуться. Нет, это был иной взгляд: простой, ласковый человеческий взгляд.
Иногда Габриель вспоминала курс философии, который посещала на лингвистическом факультете в университете. Гегель, кажется, утверждал, что мы думаем словами; только облаченная в словесную форму, мысль обретает настоящий смысл и истинное значение. Но слова часто оставались пустым звуком в устах мужчин, которые встречались ей на жизненном пути. Они все говорили примерно одно и то же, тот же треп ни о чем, пустые разглагольствования, ничего не значащая болтовня. Тогда Габриель стала больше доверять не словам, а языку тела, выражению лица, взглядам, жестам…
А этот Арчибальд почему-то внушал ей доверие. Он не играл и не притворялся, но от него исходила уверенность, нечто странное, но знакомое и успокаивающее.
Навигатор показал, что Мартен прибыл на место. Перед ним расстилалась водная гладь природного парка, где работала Габриель. Он поставил машину под соснами, но не торопился выходить. Сомнения не давали ему покоя. Он перерыл все досье ФБР на Арчибальда, но не нашел ни единого подтверждения, что тот поддерживал отношения с дочерью. Но можно ли верить этим документам? Мартен и сам когда-то задавал девушке этот вопрос, но она ответила, что никогда не знала своих родителей. Почему же сейчас он колеблется?
Потому что Габриель – девушка непростая, загадочная, таинственная. Живет в Сан-Франциско. Арчибальд не стал бы медлить, чтобы приехать в город и овладеть бриллиантом. Если только он уже не приехал…
Мартен нажал кнопку на панельной доске, и два алюминиевых экрана поднялись с двух сторон от салона и сомкнулись, так за пару секунд кабриолет превратился в купе с элегантными ломаными формами. Он вышел и стал закрывать машину. Кинув взгляд на свое отражение в стекле, не сразу узнал себя. Надо сказать, что «Ллойд бразерс» хорошо знали свое дело: в своем номере в гостинице, куда он заехал из аэропорта, Мартен нашел три костюма от Смальго, идеально пошитых, элегантных, точно по его размеру. Он был еще более удивлен, когда на пороге нарисовался парикмахер и мигом превратил заросшего бородой, лохматого полицейского в героя телесериалов Джерри Бракгеймера[5]. Мартен не очень уютно чувствовал себя в новом образе, ему казалось, будто он влез в чужую кожу. Этот презентабельный и лощеный молодой человек, отраженный в стекле автомобиля, был, кстати, ему не менее чужд, чем тот неврастеник в поношенных кроссовках, бредущий по мокрым парижским мостовым. Так с каких пор, интересно, он перестал быть самим собой?
С тех самых пор, как она…
Мартен тяжело вздохнул и направился к «замку». Как же здесь было спокойно и светло! Место напомнило ему деревушку Прованс из его детства. Не хватало лишь трескотни кузнечиков для довершения картины. Он сделал пару шагов в сторону маленькой круглой хижины на берегу, что-то вроде небольшого кафе.
И в этот момент он увидел их…
– Хотите, посмотрю, что у вас случилось в моторе? – предложил Арчибальд.
– Вы механик?
– Не совсем. Я работаю в сфере искусства.
– Не надо, – ответила Габриель. – Это старый самолет, механизм у него капризный, требует к себе особого отношения.
– Да, я знаю. «Латекоэр-28,3».
Габриель подняла бровь. Она была заинтригована и удивлена. Арчибальд продолжил изумлять ее своей осведомленностью:
– Двигатель у него не родной, не оригинальный, ведь так? На что вы его заменили?
– На «Шевроле».
– На 640 лошадиных сил?
– Да.
Этот странный тип разбирался в механике.
– Я могу посмотреть?
В последней попытке отказаться от его услуг Габриель показала ему руки, запачканные отработанным маслом:
– Вы же весь перемажетесь!
Он воспринял это как разрешение, скинул пиджак, закатал рукава своего вязаного джемпера.
– В любом случае вы сами напросились, – улыбаясь, произнесла она и протянула ему ящик с инструментами.
Ей стало любопытно, и она пошла вместе с Арчибальдом к понтону. Он ловко вскарабкался на фюзеляж гидросамолета, словно всю жизнь этим занимался.
– А что мне будет, если я его починю? – спросил он, открывая капот. – Ужин в ресторане? А?
Габриель заморгала. Сердце забилось чаще. Его слова – как холодный душ. Этот трюк ей хорошо знаком. Почему-то он нравится мужикам, они всегда надеются, что с ней это пройдет. Все к нему прибегают более или менее искусно. И этот туда же, он оказался такой же, как все. Только не показывать ему свою растерянность и разочарование! Сделать вид, будто игра забавляет.
– Ну вот, и вы туда же… Сначала мы изображаем джентльмена, но все всегда заканчивается одинаково: сначала ужин, потом по рюмочке, поцелуйчики… Не так ли?
Арчибальд сделал вид, что ничего не слышал.
– В конце концов, вы такой же, как все остальные, – добавила Габриель.
– Вероятно. – Он оторвался от двигателя и посмотрел ей в лицо: – А может, и нет.
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 69
