Ирина Волчок - Ловушка для примерной девочки

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 63

И вдруг — вот такое, не с кем-нибудь, а с ним. Заглянул в зеленые глазищи — и пропал… И даже непонятно, влюбился он или нет. Влюбленность предполагает восторженное восхищение предметом, а он не то чтобы восхищался там или восторгался. Другое что-то было.

Вот, например, живет себе человек и не знает, что у него есть какие-то определенные способности, талант какой-нибудь или еще что-то. А потом условия такие возникают, что он эту свою способность и обнаруживает. Так и у Александра. Ему казалось, что Наташа была всегда, просто он ее раньше не обнаруживал. А когда обнаружил — даже странно ему стало: она его, а живет сама по себе, своей жизнью. И в ее жизни нет его, Александра! Действительно, просто дикая ошибка.

Наташа, когда гуляла с мальчишкой, веселая, открытая, ласковая. А когда одна бродила — совсем другая. Все думала о чем-то. О чем-то неприятном, тяжелом. Словно никак не могла что-то для себя решить.

Так и ходил Александр на эти односторонние свидания, пока не пришлось ему на некоторое время уехать в другой город по делам своего очередного расследования.

А когда вернулся, первым делом помчался к школе. Но Наташи с мальчиком не было. И на другой день не было. И на третий.

Может быть, Кирилл заболел?

На другое утро Александр пришел к дому, где жили Коротаевы. Увидел Наташиного мужа — как тот, хмурый, надутый какой-то, садился в свою шикарную тачку.

Потом Александру снова надо было уехать. И снова, вернувшись из командировки, он помчался на свой пост.

И снова — никого…

Наташа отвела Кирилла в школу и не спешила идти домой. Она уже давно туда не спешит. Без Кирюшки ей там и делать нечего, и вообще — неуютно. Обед был приготовлен с вечера, чистоту вчера навела Анастасия Ивановна.

День стоял чуть пасмурный, и даже слегка моросил дождик. Но ветра не было. И всюду — в еще пышных кронах деревьев, на тропинках и дорожках, на лавочках — листья всех оттенков желтого и красного. Эти листья подсвечивали пасмурный день и делали его уютным.

Наташа медленно шла по аллее небольшого парка, где они с Кирюшкой так часто гуляли. И почему-то думала об Александре. Она так часто в последнее время вспоминала о нем! Но думать себе не разрешала. Только вот сегодня… Это осень виновата, это день такой, когда мечтается о несбыточном.

— Деточка! Ну как ты? Оправилась? Не болеешь больше?

Голос, который преследовал в кошмарах… Она быстро обернулась. Никого. Только на скамейке сидит немолодая, хорошо одетая женщина. Галлюцинация?

— Ты все еще ненавидишь меня? — между тем снова послышался тот же голос.

Наташа затравленно завертела головой. И вдруг услышала другой голос — так он звучал по телефону. «Откуда я знаю — почему? Может, Артур пересыпал, а может, и тетка твоя! Она ж старая уже, могла в дозировке ошибиться? Могла. Так что, дорогая, соглашайся. Тебе эту рольку сыграть — раз плюнуть. С твоим-то талантом»… Наташа смотрела на маленькую черную коробочку в руках женщины. А женщина уже не сидела — стояла напротив, совсем близко. Нажала что-то на этой коробочке, и голос свекрови пропал.

— Хватит? Или дальше прокрутить? Там еще много интересного, — молодым звучным голосом сказала женщина. И Наташа вдруг узнала ее. Тамара Рязанова, актриса областного театра.

В голове у Наташи будто что-то взорвалось, в глазах потемнело, дыхание перехватило… Она схватилась за горло — было такое чувство, что ее кто-то душит.

— Ну-ну, не волнуйся так, милочка, — участливо сказала Рязанова. А сама все вглядывалась в Наташино лицо. — Давай-ка сядем… или нет, лавки сырые, а у меня только один пакет. Знаешь, здесь недалеко есть неплохое кафе. Зайдем?

Она взяла Наташу под руку и повела. Та покорно, как во сне, сделала несколько шагов. Но вдруг очнулась, вырвала свой локоть из руки Рязановой и пошла впереди. Она знала, о каком кафе идет речь. Они перешли подвесной мостик через узкую речку, поднялись по ступенькам на высокий бережок, где и располагалось кафе «Теремок», — единственное, где подавали Кирюшкин любимый «Баскин Робинс».

Посетителей в кафе по утреннему часу не было. Они сели за столик у окна.

— Сначала пусть что-нибудь принесут, чтобы потом не отвлекали, — сказала Рязанова.

Наташа пожала плечами. Она уже очень жалела, что пришла сюда.

— Я ничего не буду.

— Ну, а я закажу.

Она заказала кофе и пирожные, молча дождалась, когда заказ принесут, отпила из чашки и достала из сумочки сигареты.

— У нас не курят! — крикнула от стойки официантка.

— Лапочка, никого же нет пока! У нас разговор очень нервный предстоит, я без сигареты не смогу. У вас вентиляция хорошая! Ты уж пепельницу подай… — не повышая голоса, попросила Рязанова. Голоса не повышала, а через весь зал каждое ее слово было слышно. Официантка пожала плечами, что-то пробормотала, но пепельницу принесла.

— Мы с твоей свекровушкой вместе в театре когда-то работали. Потом у нее муж пошел в гору, и она из театра уволилась. А я и по сию пору работаю. Ты, видно, не театралка, а то бы узнала меня…

— Я узнала. Роли благородных героинь вам удаются особенно хорошо, — с нескрываемой неприязнью ответила Наташа. — И что вы хотите сказать, уже поняла. Подробность мне нужна только одна: свекровь одна меня заказала или в союзе с Артуром? Впрочем, и это не так уж важно… Так что я ухожу. А вы сидите, угощайтесь. Но за свой счет, так как у меня денег нет, а муж вам уже все оплатил.

Она встала и потянулась за своим плащом.

— Постой! Я же тебе не только эту запись принесла. Я тебе помогу с них такую компенсацию содрать!

Но Наташа наконец стянула с вешалки плащ и быстро пошла к выходу. Лжебабулька осталась сидеть, с досадой глядя вслед Наташе. Ей так хотелось рассказать о том; как в свое время Оленька была любовницей главного режиссера, как он постепенно ввел ее во все спектакли, забрав у нее, Тамары Рязановой, лучшие роли. И как эта стерва, возмущенно хлопая своими синими глазками, вроде как отказывалась… А потом прибежала к ней, рыдала и просила, чтобы она у своей тетки выпросила сбор, от которого можно скинуть… И еще раз, уже замужем, прибегала за этим «чаем»… И в третий раз — уже почти год назад. А потом Тамара согласилась сыграть эту подлую роль. Ну, во-первых, ей предложили такую сумму, от которой трудно было отказаться. Во-вторых, она все записала не только на диктофон, кое-что и на камеру сняла. И долго не могла решить, что лучше — подразнивать Оленьку, чтобы денежки и дальше отстегивала, или просто все отдать этой девчонке, ее несчастной невестке? Деньги не помешали бы, конечно… Хотя дочка в Болгарии неплохо устроилась, и ее, свою мамочку, давно ждет. Ну понятно же: лучше на свои жить, чем на дочкины. И все-таки желание как следует досадить старой сопернице оказалось сильнее… практичности. Даже самой себе она не признавалась, что это просто жадность.

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 63