Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 89
– Читайте в газетах, чрезвычайное происшествие! «Обезумевшая от ожирения беременная с особой жестокостью замочила унитаз в сортире!» – дурашливо выкрикнул кто-то из интернов.
Зал, состоящий сплошь из людей, от которых частенько зависит ваша жизнь, жизнь ваших жён, сестёр, дочерей, любовниц, а также прочих родных и близких, ответил на эту сомнительного качества шутку взрывом истерического хохота. Они люди – и ничто человеческое... Прощайте им, как автор прощает издателю, редактору, корректору, художнику, дизайнеру, полиграфкомбинату, маркетингу, пиару и бухгалтерии.
Софья Константиновна встала и пошла. Вокруг неё как-то сразу образовались пустоты. Никто не звал её курить, пить кофе и сплетничать в тот недолгий временной коридор, что существует иногда, вне форс-мажоров, между утренней врачебной конференцией и предстоящим рабочим днём. Ни один анестезиолог не обнял её по-дружески за плечи, ни один неонатолог не подбежал с жалобой на неадекватное ведение родов в отделении обсервации, как это бывало всегда, пока она была всего лишь старшим ординатором. И только Григорий Эдуардович Пригожий тихо и нежно прошептал:
– Поздравляю вас, Софья Константиновна.
– Было бы с чем! – буркнула Соня. – А впрочем, спасибо, Гриша.
Пока Павел Петрович и Софья Константиновна спускаются с пятого этажа на первый, в кабинет начмеда, самое время рассказать наконец читателю, что же это за зверь такой – «обсервационное отделение». Тем более что аудитория у автора (во всяком случае, целевая – читай – просчитанная издательством) преимущественно женская. Кто-то там – в родильных домах – уже был, кто-то ещё не дорос, но все боятся. Особенно госпитализации в эту ужасную-ужасную обсервацию! Там же бомжи, отребье и бледные спирохеты от стен отскакивают!
А вот и ничего подобного! Во всяком случае, на предмет всяческой инфекции и её преувеличенной «летучести». Потому что согласно нормативным актам санитарный режим здесь более строг, нежели в физиологии или в «чистой» патологии беременных: уборку палат в обсервации проводят трижды в сутки. Один раз с моющими средствами и два раза – с дезинфицирующими растворами и последующим бактерицидным облучением. Один раз в семь дней проводят полную дезинфекцию палат.
Расскажу всё по порядку!
Обсервационное – или, как его ещё иногда называют, «второе акушерское» – отделение представляет собой роддом в роддоме. То есть имеет полный набор всех необходимых помещений (как то: приёмно-пропускной блок; палаты патологии беременности; родовой блок с предродовыми палатами, палатой интенсивной терапии, родовыми залами, операционным блоком, кабинетами и комнатами для медперсонала, санузлами; послеродовые палаты и своё отделение новорождённых) и, разумеется, оборудование и персонал. Во второе акушерское отделение госпитализируют всех тех беременных, рожениц и родильниц, которые могут быть источником инфекции для окружающих. Показаниями для госпитализации в обсервацию могут являться: лихорадка неясной этиологии (температура чёрт знает из-за чего); ОРВИ и ОРЗ (острая респираторная вирусная инфекция и острое респираторное заболевание, попросту говоря: сопли); безводный промежуток свыше двенадцати часов («воды излились всего лишь вчера!»); роды вне родильного дома (рожали на дому, а потом стало всё плохо, вот и прискакали); и, простите, из песни слов не выкинешь, – мертворождение и замершая беременность. Заболевших уже во время пребывания в акушерском стационаре беременных из отделения патологии переводят в обсервацию. Родильниц из физиологического послеродового отделения при осложнённом течении послеродового периода (эндометрит, нагноение швов промежности или послеоперационных) – переводят в обсервацию. В обсервацию госпитализируют необследованных – то есть таких безответственных и самонадеянных беременных и рожениц, что ни разу не удосужились сходить в женскую консультацию, – как бы они ни уверяли докторов приёмного покоя в том, что здоровы. Может быть, и здоровы. А быть может, вирусы, например, гепатита, о наличии которых носительница и не подозревает, имеют тоже вполне себе цветущий вид. Не говоря уже о банальном стафилококке или синегнойной палочке. Ещё в обсервационном отделении находятся дети, родившиеся в этом отделении; дети, чьи матери переведены из первого акушерского отделения; дети, переведённые из физиологического родильно-операционного блока с врождённым везикулопустулёзом (младенцы в пузырьках и гнойничках), уродствами, отказные дети и дети, родившиеся вне родильного дома.
Вот такое это развесёлое и многофункциональное отделение – обсервация. Родильный дом в миниатюре. Некоторым образом, коммуналка. И медперсонал, проживающий на других этажах, при входе-выходе обязан менять халат и обувь (или хотя бы бахилы). А уж женщинам вольные перемещения туда-сюда, подружку навестить, и вовсе запрещены. В целях безопасности самих женщин и, разумеется, новорождённых. А вовсе не из-за вредности санитарок, акушерок и врачей.
И молодой... всё ещё молодой... да-да! – вечно юный врач Заруцкая вдруг ни с того ни с сего должна была своими женскими ручками вцепиться в штурвал этого ковчега и попытаться, хрен бы с ним – править, на ногах бы устоять и с уже имеющегося курса не сбиться. От ужаса в голове крутилась всего одна, невесть откуда и почему именно сейчас – неведомо, неуместная фраза: «Эй, князь, – говорит ни с того ни с сего, – ведь примешь ты смерть от коня своего!»[4]
Соня хихикнула, заходя в кабинет начмеда вслед за Павлом Петровичем.
– Вы зря смеётесь, Софья Константиновна! – побагровел Романец. – Ничего смешного я не вижу! И не принимайте, пожалуйста, на свой счёт то, что я сказал на пятиминутке. Этого дурацкого Генри Форда мне главный врач вчера по телефону продиктовал. Лично я считаю, что рано вам петь в этом квартете хоть тенором, хоть баритоном. Ваше место – хор! Но высокому начальству виднее, хотя бороться с вашими ляпами мне! Присаживайтесь!
Начмед поднял трубку местного телефона, потыкал в клавиши и буркнул в дырочки:
– Любовь Петровна, зайдите ко мне! Да, сейчас! Сейчас же!
Сел в кресло и забарабанил пальцами по столу.
Все те три-четыре, а может, и пять минут, пока старшая акушерка обсервационного отделения срочно проходила двадцать метров коридоров, отделяющих её от кабинета заместителя главного врача по лечебной работе, Романец колошматил по столешнице, а Соня мысленно напевала про коня. И выражения лиц у них при этом были тупые – тупее не бывает. Вот такими идиотами бывают те граждане, от которых, гражданочки, порой зависят не только ваши жизнь и здоровье, а также жизнь и здоровье ваших детей! Да, чуть не забыла, – а ещё они чистят зубы. И если чем и страдают, то вовсе не «синдромом бога», а кариесом.
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 89
