Я тебя знаю, маска, усмехается Елена мысленно.
— Меня голыми руками не возьмешь, — говорит она Старому. — Я скользкая.
Тот медленно кивает…
* * *
Сергей Лю слушает эти пустые разговоры и думает о том, как причудлива людская благодарность. А также ее отсутствие.
Он всегда относился к Саврасову с симпатией; Саврасов — единственный из пациентов, кто сумел вызвать у китайца сочувствие за все время его службы на железную Эвглену. Если остальные — просто «материал», то этот — человек! Оба они, хирург и пациент, были лишены родителей; у обоих в живых остался только брат, — старший… Разве обидел его Лю хоть словом, хоть взглядом? Нет и нет! Раз или два он даже отговаривал хозяйку, ставившую своего мужа в план… Короче, в том, что Саврасов до сих пор жив, есть немалая заслуга Се-эра.
И Елену он поддерживал, когда у нее что-то не получалось, — это правда, правда!
А уж как верен был хозяйке…
И вот теперь, в тяжкую минуту беды, отчетливо видно, что зря он тратился на сочувствие и симпатию, ибо никто из большеносых не достоин светлых чувств.
«Большеносые» — это русские. Ограниченные, злые люди, несущие в себе порочное зерно несправедливости. Они пренебрежительно зовут всех азиатов «узкоглазыми», хотя, например, у тех же японцев (как к ним не относись) — глаза круглые. Россия — страна Больших Носов, Большого Хамства и Большого Невежества. Когда-то давным-давно, на одном из больших островов в дельте большой реки, на проспекте, также называемом Большим, большеносая Эвглена, притворившись женщиной, дала приют доверчивому гунцинтуаню… и этот маленький крючок оказался длиной в полтора десятка лет… и вот, наконец, история закончилась — рыбку попросту сожрали…
Это Судьба, мудро улыбается дед.
Мысли раненого теряют связность, неумолимо превращаясь в бред. Оно и понятно: бывший мужчина пребывает в посттравматическом шоке, который никто не собирается купировать.
По приезде в Ленинград Лю Се-эра более всего поразил тот удивительный факт, что здесь, как и в родном Харбине, оказался Большой проспект. Даже два Больших проспекта! — на Васильевском и на Петроградской. Он подумал тогда, что это знак, что суровый русский Север, возможно, не так уж сильно отличается от его родных мест… думал: врасту и приживусь, как люпин на кладбище… не знал он тогда, что невообразимые российские просторы сначала сузятся до размеров этого дома, а теперь и до размеров этой кровати.
ЗА ЧТО?!
53.
Тайные разговоры, как обычно, вели в будуаре.
— Значит, твой специалист по электронике нашел «жучки»? — с обманчивым спокойствием спросила дочь. — И ты мне сообщаешь об этом только сейчас?
Мать развела руками:
— Так получилось, Аленькая.
— ТОЛЬКО СЕЙЧАС?!
— Во-первых, не хотела тебя лишний раз возбуждать, — голос матери опасно зазвенел. — Откровенно говоря, в последнее время ты ведешь себя несколько… аномально. Во-вторых, с какой стати я обязана делиться с тобой всем, что мне докладывают мои сотрудники?
— Я тебя предупреждала насчет Сергея? А ты с ним разве что не целовалась… хотя, может и целовалась, откуда мне знать. Вот с такой стати, мама.
— Не смей так со мной разговаривать!
— И я тебе не Аленькая!
— Ты моя дочь! И всегда останешься дочерью, хочешь ты этого или нет!
— Ну да, маленькой шаловливой девочкой…
Несколько секунд они молчали. Елена смотрела на мать сверху вниз: она была выше на полголовы.
— Без второго ассистента — беда, — сухо произнесла Эвглена Теодоровна. — Ты хорошая помощница, но тебя одной мало.
— Кто-то выбивает нам лучших людей, — усмехнулась Елена.
— О чем ты?
— Так, о своем… Насчет ассистента есть вариант.
— Какой?
— Борис Борисович.
— Ты с ума сошла! — ужаснулась мать. — А если это он зарезал Тому и надругался над Сергеем?
— Я НЕ сошла с ума.
— Не цепляйся к словам. Просто никакой уверенности в том, что…
— Мы это уже обсуждали, — оборвала ее дочь. — У Борьки нет ни мотива, ни возможности.
— Есть должная квалификация.
— Мало ли у кого квалификация. Я Борьку проверила. Своим способом. Он не при делах, я уверена.
— Каким-таким способом?
— Долго объяснять. Послала кое-что его жене. Если б он после этого пришел к нам, как огурчик, свежий и веселый, значит, притворяется. Но он все мне выложил — и про фотки, и вообще… Ты видела, какой он вчера за ужином сидел? Не того человека опасаешься, мама.
— Фотки какие-то… А кого мне надо опасаться? — вкрадчиво спросила мать.
Она не верит ни одному моему слову, подумала Елена. Думает, это я совершила два убийства и напала на китайца. Я зарезала мента по фамилии Тугашев — вероятно, чтобы поставить точку в споре о годных и негодных пациентах. Тетю Тому — потому что санитарка меня якобы видела. Сергея — потому что давно боюсь его…
И пришло холодное спокойствие.
— Тебе? — оскорбительно изумилась Елена. — Кого-то опасаться? И правда, ляпнула я, не подумав. Извини.
— На что ты намекаешь?
— На то. Подозреваешь меня — и мне же говоришь «не сходи с ума»! А не сама ли ты все это устроила… спектакль этот с трупами?
— Я?! Зачем?!
— Не знаю, зачем. Объясни.
— Что за глупости! — закричала мать. — Ты хоть понимаешь, что я больше всех пострадала?!
— Ну, чемпион по глупостям у нас все-таки ты. Любительница дешевых эффектов. Достаточно посмотреть на картины идиотские, которые ты в палате поразвесила.
— При чем здесь картины?
— Ни при чем, естественно. Пустота и полное отсутствие художественного вкуса.
— Не смей! — голос Эвглены Теодоровны сорвался.
— Не смею, не смею… Вопрос по делу можно? Упорное нежелание завести собаку — это у тебя что? От большого ума?
— Как тебе не стыдно, ты же знаешь о моей проблеме.
— Вот-вот. Проблемы — у тебя, а веду себя ненормально почему-то я.
— Я сказала — аномально, а не ненормально.
— Ну да, вежливо, но в рыло.
Эвглена Теодоровна сморгнула:
— Не поняла.
— Историю в школе плохо изучала? Один командующий Белой армией инструктирует офицеров: господа офицеры, мол, если не хотите бунта, с солдатами обращайтесь вежливо. Вопрос из зала: «А с денщиками как?» Ответ: «Вежливо, но в рыло».
— Не смешно.
— Кстати, насчет денщиков. Почему я второй день убираюсь в студии? Ты обещала по очереди.
— Слушай, на меня столько всего свалилось…
— Держать слово у тебя нет времени, зато блюсти чужую честь — это мы умеем. Конечно, если нет своей чести, чем еще заниматься… Думаешь, выгнала из школы Балакирева, и решила вечный русский вопрос? Вот тебе! — Елена вскинула вверх средние пальцы — на обеих руках сразу. Типа: фак ю!
