— Все нормально, миссис, Бренне же нравится. Она говорит, это круто.
Грэдин поднимается и с угрожающим видом топает ко мне. В нем по меньшей мере шесть футов. Краем глаза я вижу, что Бренна, опустив голову, жмется в углу.
— Бренна — твоя сестра.
Теперь я в упор смотрю на девочку. Она роется в школьной сумке, словно что-то ищет.
— Мы не целуемся с нашими сестрами, братьями, матерями и отцами. Во всяком случае, так. Это противоестественно. — Я растерянно взмахиваю руками. Страшно подумать, что бы случилось, если бы я не вмешалась.
Грэдин улыбается, убежденный, что не делал ничего дурного. Он берет меня за руки и крепко их сжимает.
— Всего один поцелуй. Что тут страшного.
Я стою, не смея пошевелиться. На что еще он способен? Слабо улыбаюсь и медленно поворачиваю голову, стараясь не всполошить его. Бренна курит. Сидит на диване, скрестив ноги и уперев локти в колени, и пускает клубы дыма. Жирно подведенные глаза нахально прищурены. Она совсем не похожа на девчушку, несколько часов назад игравшую с Флорой. Бренна по-прежнему молчит.
— Нет, Грэдин, это не хорошо…
Сильные пальцы впиваются в мои запястья. Наверняка синяки останутся. Он дико таращит глаза. Я умолкаю, и Грэдин заставляет меня пообещать, что я никому не расскажу.
Если бы Марри не заметил света в комнате подростков и не надумал полюбопытствовать, в чем дело, сложно сказать, как далеко зашел бы Грэдин.
— Ты не преувеличиваешь, Джу?
Марри мне не верит. Мы топчемся на кухне, не решаясь сесть в кресла у камина.
— Мальчик целовал свою сестру. Он целовал ее, Марри. В губы. Не похоже, что он решил чмокнуть ее на ночь.
— А Бренна? Она протестовала?
— Мое вмешательство ей не понравилось. Но она не сказала ни слова. И курила прямо в комнате.
Марри смеется:
— Господи, Джулия! Ты что, забыла, какими мы сами были?
— Каким ты был, — быстро поправляю я. — Бунтовал при каждом удобном случае.
Марри вздыхает.
— Ну, если ты уверена, что это серьезно, нельзя, чтобы они находились под одной крышей с Алексом и Флорой. Грэдину нужна квалифицированная психологическая помощь. Джулия, твоя мать в психиатрической лечебнице, твоя ученица подверглась жестокому нападению, мужчину, в которого ты влюбилась, обвиняют в тяжком преступлении. Мы с тобой вконец запутались в наших отношениях. Джулия, ты должна избавиться от Бренны и Грэдина. Сложностей и без них хватает.
— Это настолько очевидно? — спокойно спрашиваю я.
— Что очевидно? — удивляется Марри.
— Что я влюблена в Дэвида, — шепчут мои губы.
На лице Марри такое страдание, что мне становится не по себе.
— Как бы мы с тобой ни запутались… — Нет, в этих чувствах я не готова признаться даже себе, не то что Марри. — Я не имела в виду…
— Все в порядке, — беспомощно лжет он. — Я рад, что ты по-прежнему честна со мной.
Не хватало еще, чтобы он расплакался.
— А помнишь, как в детстве мы считали, что если у кого-нибудь из нас есть секрет, то он не настоящий, пока о нем не узнает другой?
Конечно, помню.
— Ну что ж, ты поделилась со мной своим секретом, а значит, отныне он настоящий.
Его доброта меня добивает. Еще секунда, и я разрыдаюсь.
— Может, мне остаться? — спрашивает он.
Я медлю в нерешительности. С одной стороны, мне отчаянно хочется попросить его об этом, а с другой — мысленно я уже выпроваживаю его за дверь.
— Нет. Не надо. Все будет хорошо, — тихо говорю я. — Лягу на раскладушке в детской, на случай, если Грэдин вздумает расхаживать, как лунатик, по дому.
Вглядываюсь в лицо Марри и ощущаю внутри странный трепет, точно бабочка взмахивает крылышками. Я ведь знаю своего бывшего мужа как облупленного, но сейчас он открывается с новой, неведомой мне стороны.
— Возможно, утром появятся новости насчет апелляции. Если что, узнаешь о них первой.
— Спасибо, Марри.
Я целую его в щеку, и он растворяется в темноте.
Эд ведет себя как обычно, разве что старательно избегает меня, даже не смотрит в мою сторону, только бы взглядом не пересечься.
— Завтра возвращаюсь на работу, — сообщаю я Надин. Самой не верится. В последнее время мои планы рушатся один за другим.
— Как Мэри? — Она подталкивает ко мне сэндвич. — Ты похудела. Черт, может, мне тоже попсиховать от души, хоть вес сброшу… — Она смущенно смеется.
— Очень тебя прошу, попсихуй немного вместо меня, — улыбаюсь я в ответ. Слава богу, Надин уж точно не изменилась. — Спасибо, очень вкусно. — Я впиваюсь зубами в сэндвич с тунцом, и ошметок кукурузины застревает между зубами. — Можешь не уточнять, и так знаю, что выгляжу как ходячая катастрофа. — Провожу пальцами по волосам. — Странно, что Дэвид во мне нашел…
При имени человека, которого он упрятал за решетку, Эд дергает головой. К губам у него прилипли крошки, а газету он листает с таким остервенением, что вряд ли успевает выхватить хоть слово. Он будто постарел на несколько лет. В последнее время Эд сутками пропадает на работе — в первую очередь, конечно, из-за расследования, но мне кажется, что работа еще отвлекает его от мыслей, что у них с Надин никогда не будет детей.
Эд собирается что-то сказать, но передумывает. Не будь мы знакомы целую вечность, я, быть может, и испугалась бы его хоть чуточку. Но за внешностью крутого полицейского прячется очень мягкий и ранимый человек.
— Мама… Если честно, никаких перемен. Но меня беспокоит план лечения, потому что… В общем, собираюсь съездить сегодня к ней. Хочу убедиться, что у нее взяли все анализы, и надо поговорить с ее врачом.
— Жалко, что она не в нашей больнице. Уж я бы закатила скандал на весь свет в случае чего. — Надин одета в белую тунику и такие же брюки. Униформа медиков-трудоголиков, в которой они разрешают трудности. — Куда ее поместили?
— В «Лонс». Это частная лечебница, и… — Мне не хочется говорить о том, что ее лечение оплачивает Дэвид.
— «Лонс»? — Надин присвистывает. — Недешевое заведение. Моя подруга Крисси Уивер там работает. — Надин на секунду задумывается. — Знаешь, Джулия, «Лонс» — это ведь… В общем, Крисси — клинический психиатр. Твою мать положили в психиатрическую лечебницу.
— Знаю, — быстро говорю я. (Эд уже не притворяется, будто читает газету.) — У мамы действительно проблемы с мозгом. А в «Лонсе» за ней не только присматривают, там ведь и прекрасные специалисты. Кроме того, Дэвид хочет проконсультироваться с врачом из другой больницы, но сейчас…
Эд роняет газету и в упор смотрит на меня. Что бы он ни думал о Дэвиде, но моя мама тут ни при чем!
