Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 54
Она не спешила продавать шахматы, но совсем не потому, что дорожила семейной реликвией. Ни разу в ее хорошенькую головку не пришла мысль, что ее предки много лет передавали эти шахматы из поколения в поколение, даже не представляя себе возможности расстаться с ними. Впрочем, Даная тоже думала о продаже не всерьез. Но по другой причине. По какой? По той же, по какой скупой человек умирает оборванным и голодным на сундуке с золотом – он просто не в силах выпустить из рук свое богатство.
Все эти наблюдения были очень печальны для меня. Мало того, что с надеждой заняться творчеством в этот визит на Землю мне пришлось распрощаться, но это было еще не самое страшное. Всем сердцем я чувствовал, что человека, у которого на уме только одни корыстные помыслы, вряд ли ожидает счастливая судьба. Время подтвердило, что я был прав.
Совсем скоро жизнь моей подопечной коренным образом изменилась. В стране, где и до того было не слишком спокойно, начались совсем уж бурные волнения. Не люблю вспоминать то время, стрельбу на улицах, грубых и мрачных людей с оружием, ненависть, страх и отчаяние, поселившиеся в сердцах… Многие родные и знакомые Данаи спешно уезжали, бросая дома, вещи, драгоценности. Признаться, я надеялся, что ее семья тоже покинет родные края и отправится на поиски лучшей жизни. Хотел я этого не потому, что боялся предстоящих трудностей, а потому, что мне неприятно и больно было смотреть на происходящее. Я люблю яркие краски, неспешные разговоры, возвышенные переживания – а это все вдруг исчезло, сменившись какой-то мрачной пустыней, где вообще не было места прекрасному. Казалось, весь воздух в стране был пропитан чем-то очень тяжелым, настолько тяжелым, что даже мне, ангелу, трудно стало дышать.
К счастью, сначала семье моей Данаи повезло больше, чем многим другим. Их не выселили из дома, не отобрали у них ценности. Отец Данаи, как вы помните, был врачом, а на услуги докторов есть спрос в любые времена. Благодаря этому семья выжила в самые тяжелые моменты. И как-то даже приспособилась ко всему происходящему. Так уж устроен человек: сначала что-то кажется ему невыносимым, он уверен, что не выдержит этого и нескольких минут, часов, дней… А потом ничего, привыкает.
Жизнь продолжалась, пусть она уже была не такой спокойной и благополучной, как раньше. Но Даная была молода, а в молодости все воспринимается и переносится легче. Это старость остро переживает любой дискомфорт, а молодость занята совсем другими вещами.
В двадцать два года моя девочка вышла замуж. Она утверждала, что сделала это по большой любви – но я-то видел, что пылкое чувство поселилось в ее груди лишь после того, как она узнала, что ее будущий жених владеет несколькими ресторанами. Ее избранник мне не понравился, слишком уж он был расторопен и вспыльчив, слишком груб и азартен. Вообще-то я люблю азартных людей. Несколько раз мне попадались такие, когда я, случалось, подменял своих собратьев. И я всегда старался помочь: где отведу от проигрышной игры, уложив его с высокой температурой дома, где, наоборот, силой усажу с мелкой монетой в кармане за ломберный стол да полюбуюсь через полчаса блеском, появившимся в его глазах после крупного выигрыша. Как я уже говорил, обожаю этот блеск! Что за сила скрывается за ним! Тоскую при взгляде на флегматичных, скучных…
Этот человек тоже смотрел на мир с задором, но его задор был каким-то чрезмерным. Для жениха моей подопечной буквально не существовало ничего святого, как любят говорить люди. Да и не пара он был ей, совсем не пара! Он, казалось, был вытесан топором, тогда как мою Данаю словно выточили изящным ножичком с тончайшим лезвием.
Но что мне понравилось, так это то, как начали меняться мысли моей девочки. «Я так его люблю, что готова отдать за его счастье все, что угодно!» – думала она, и мои крылья трепетали от радости.
Впрочем, новоиспеченный муж не нуждался в подобных жертвах. Он и без них был здоров, успешен и полон сил. Молодая семья поселилась в собственной квартире, занимавшей целый этаж в особняке. Моя подопечная получила то, о чем мечтала с детства, – много денег и свободу их тратить. Драгоценности, роскошные наряды, бурные шумные вечеринки со вкусной едой и танцами, поездки на автомобиле, синематограф и кафешантан – все это вскружило ей голову. Новобрачная была счастлива и довольна. А вот у родителей Данаи, наоборот, началась черная полоса.
Сначала в их просторное шестикомнатное жилище подселили хмурую семейную пару в черных кожаных тужурках, с каменными лицами и странной речью. Всего за один месяц дом изменился до неузнаваемости. В нем стало грязно и неуютно. К странной паре постоянно приходили такие же грубоватые друзья, мужчины, женщины – не разберешь, все на одно лицо, в одинаковой одежде. Они беспрестанно курили, сплевывали на пол и ни в какую не желали переобуваться в домашние туфли или хотя бы вытирать ноги о специально постеленный у входа половичок. За несколько дней пропали семь серебряных ложек, включая крестильные, два медальона с драгоценными камнями и поминальник в позолоченном переплете. На попытки как-то вразумить и приструнить их жильцы отвечали очень грубо, сыпля оскорбительными словами и угрозами вроде «буржуи недобитые», «интеллигенция вшивая» и «вешать вас всех надо».
Первой не выдержала бабушка Данаи. Она умерла тихо, во сне, как умирают только чистые душой люди. Ее ангел так плакал, так убивался, словно ему пришлось провожать в мир иной душу шестнадцати лет от роду. Меж тем старой даме уже было восемьдесят с лишним, пора и на покой. Правда, меня ее уход тоже расстроил. Я чувствовал – эта смерть не от старости, а от тоски и от… От чего-то, чему я не знаю названия.
Это было первым настоящим горем в семье. Следующей скончалась мать. У нее не ладилось что-то с работой. В театре, где она играла много лет, тоже поменялись порядки, начались трудности. Актриса словно ушла в себя, целыми днями молчала, вытянуть из нее хоть слово становилось все труднее. Я видел, что она недолюбливает мужа своей дочери. Могу даже сказать, она его боялась, но почему, не знаю. Тогда я был слишком занят своей подопечной, чтобы разбираться еще и в чувствах ее родительницы.
На тот момент в новой семье Данаи уже все переменилось. Деньги, которым ее супруг первое время не знал счета, как-то очень быстро разлетелись в пух и прах. А заработать их вновь уже не было возможности – законы в стране, где они жили, менялись с молниеносной быстротой. Держать рестораны и иметь другую собственность, которая могла бы приносить доход, стало уже запрещено. Однако супруг моей девочки был весьма предприимчивым человеком. Он быстро сориентировался, как следует вести себя в новых обстоятельствах, устроился на государственную службу и вскоре уже занимал большие должности.
К тому времени, как моей подопечной исполнилось двадцать восемь, из родных у нее остался один отец. Даная горевала по покойным, но как-то не всерьез, неглубоко, скорее напоказ. Я не могу сказать, что моя девочка не любила своих родных или друзей. Дело было не в этом. Просто она никогда о них не думала. Вообще ни о чем не думала, кроме денег.
Меж тем у ее мужа все складывалось просто чудесно – он неуклонно двигался вверх. Люди называют это «делать карьеру». Жену он не баловал, но и не обижал. Детей у них не было, и оба не слишком-то из-за этого переживали.
Так прошло еще года три. Коробка с чудесными шахматами оставалась в родительском доме, в нише под подоконником. Даная не могла любоваться фигурками каждый вечер, но в ее мыслях они занимали столько же места, сколько и раньше. Каждый раз перед сном, лежа в широкой супружеской постели, она мечтала о вещах, которые сможет себе купить, продав семейную реликвию. Кому продать? Кто купит столь дорогую вещь в это смутное, нищее время, когда в почете совсем другие ценности? Этого она не знала. И не задумывалась об этом. Как я уже упоминал, для моей Данаи важнее всего на свете было знать, что она обладает сокровищем. Однажды она не выдержала и рассказала мужу свою давнюю тайну. Кто бы мог подумать, что ее грубоватый супруг вообще знает, что такое шахматы? Однако он заинтересовался, даже очень. И предложил жене перевезти сокровище поближе. Та, недолго думая, согласилась. Очень уж заманчивой казалась ей идея постоянно, как тогда, в далекие времена ее юности, любоваться фигурками.
Открыв крышку зеленого футляра, муж Данаи обомлел. Как ни странно, он тоже был сражен красотой творения искусного мастера. Увидев его взгляд, я сразу все понял, но было поздно. Я знал, что теперь он пойдет на все, чтобы завладеть этим восхитительным и очень ценным набором. На подлость, на преступление, на обман… Поверьте, мы, ангелы, очень хорошо умеем читать такие взгляды. Но моя дурочка Даная этого не поняла.
К сожалению, и на этот раз я оказался прав. Через какое-то время по стране прокатилась волна арестов. Отец моей подопечной попал под нее. У него нашли какие-то запрещенные книги или что-то в этом роде, точно уже и не упомню. Оправдываться он и не пытался. Человек он был немолодой, в последнее время сильно болел, и когда на горизонте замаячила ссылка, стало ясно – обратно он, скорее всего, не вернется. На мою девочку жалко было смотреть, ее словно подменили, так она убивалась. Наверное, поняла наконец, что вот-вот безвозвратно потеряет самого близкого человека в своей жизни. Я смотрел на нее и не верил, что за такое короткое время можно так перемениться. Она вдруг стала такой же, как в раннем детстве, – беззащитной и совсем не расчетливой. Как важны, как ценны были для меня ее сомнения, терзания, страхи! Впервые за долгие годы я обнаружил в ее голове мысли, не относящиеся к деньгам.
Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 54
