Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 120
На следующий день Альфред сидел в кабинете Эккарта, нервно сплетая и расплетая ноги, наблюдая, как редактор читает его «тысячу слов».
Эккарт снял очки и поглядел на Альфреда.
— Для человека, который по профессии — архитектор и никогда прежде не писал подобной прозы, я бы сказал, многообещающая работа! Правда, верно и то, что в этой тысяче слов не найдется ни единого предложения, которое было бы написано грамматически правильно — но, несмотря на этот неудобный факт, ваша работа отличается определенной силой. В ней есть напряжение, есть интеллект и сложность и даже есть несколько — хотя и недостаточно — ярких образов. Тем самым объявляю, что вашей журналистской девственности пришел конец: я опубликую эту статью! Однако впереди ждет работа: здесь каждое предложение так и вопиет о помощи. Тащите сюда свой стул, Альфред, и пройдемся строчка за строчкой.
Альфред с готовностью перенес стул и сел рядом с Эккартом.
— Вот вам первый урок журналистики, — продолжал Эккарт. — Писательская задача состоит в донесении информации. Увы, многие из ваших предложений не ведают об этой простой максиме, а вместо этого пытаются темнить или намекать, что автору известно гораздо больше, чем он предпочел сказать. На гильотину такие предложения — все до одного! Взгляните сюда, и сюда, и сюда… — Красный карандаш Дитриха Эккарта замелькал, как молния. Так начался ученический период Альфреда Розенберга.
Отредактированная работа Альфреда была опубликована как часть серии под названием «Еврейство внутри нас и вовне», и вскоре он написал еще несколько «рассказов очевидца» о большевистском хаосе. Каждый рассказ демонстрировал постепенное стилистическое совершенствование. Не прошло и нескольких недель, а Альфред уже получал регулярное жалованье как помощник Эккарта, а через несколько месяцев Эккарт был настолько удовлетворен его работой, что попросил Альфреда написать предисловие к его книге «Могильщик России», которая в зловещих подробностях живописала, как евреи подорвали царское правление в Российской империи.
То были золотые денечки для Альфреда, и до конца своей жизни он светился от удовольствия, когда вспоминал, как работал бок о бок с Эккартом, как ездил с ним в такси, когда они развозили по всему Мюнхену пламенный памфлет Эккарта «Всем трудящимся». У Альфреда наконец-то появился дом, отец и цель.
С поощрения Эккарта он закончил свое исследование истории евреев и через год опубликовал свою первую книгу «След еврея в перемене эпох». Она уже содержала семена главного мотива нацистского антисемитизма: еврей — это источник разрушительного материализма, анархии и коммунизма, это опасность жидомасонства, это зловредные мечтания еврейских философов от Ездры и Иезекииля до Маркса и Троцкого — и, превыше всего, угроза высшей цивилизации, возникшая в результате заражения еврейской кровью.
Под наставничеством Эккарта Альфред все больше осознавал, что немецкий рабочий, притесняемый еврейским финансовым давлением, еще более закабален христианской идеологией. Эккарт постепенно стал полагаться на Альфреда в плане обеспечения исторического контекста не только для антисемитизма, но и для мощных антихристианских чувств — прослеживая развитие иезуитства от талмудического иудаизма.
Эккарт брал своего молодого протеже на радикальные политические митинги, знакомил его с влиятельными политическими фигурами и вскоре поручился за Альфреда, помогая тому получить членство в обществе «Туле», и сопровождал его на первую для него встречу этого высокого тайного общества.
На встрече Эккарт, представив Альфреда нескольким членам общества, оставил его одного, чтобы посовещаться наедине с коллегами. Альфред огляделся. Это был новый для него мир — не пивная, а гостиная в чудесном мюнхенском отеле «Четыре времени года». Никогда прежде он не бывал в таком помещении! Он шаркал ботинками по толстому ворсу красного ковра и поглядывал вверх, на расписной потолок, украшенный пушистыми облаками и упитанными херувимами. Пива в обозримом пространстве не наблюдалось, он подошел к центральному столу и налил себе бокал сладкого немецкого вина. Оглядывая других членов общества, счетом не менее 150 человек, явно людей состоятельных, хорошо одетых и упитанных, Альфред устыдился своей одежды, которая вся, до последнего предмета, была куплена в магазине подержанных вещей.
Сознавая, что он явно самый бедный и скверно одетый человек среди присутствующих, он попытался смешаться с будущими товарищами по обществу и даже претендовал на некоторую особость своего положения, при любой возможности говоря о себе как о философе и писателе. Оставаясь в одиночестве, он потихоньку практиковался в новом выражении лица. Это выражение сочетало почти незаметный изгиб губ, микроскопический кивок и опускание век. Оно призвано было транслировать собеседнику посыл: «Да, я прекрасно понимаю, о чем вы говорите — я не просто человек знающий, но и знаю больше, чем вы думаете». Позже он проверил, как выглядит такое выражение, в зеркале в мужской уборной — и остался доволен. Вскоре оно сделалось его «визитной карточкой».
— Здравствуйте! Вы — гость Дитриха Эккарта? — спросил его энергичный мужчина с длинным лицом, с усами и в очках в черной оправе. — Я — Антон Дрекелер, член приемного комитета.
— Розенберг, Альфред Розенберг. Я — писатель и философ, работаю в газете «На просторах Германии» и — да, я гость Дитриха Эккарта.
Он рассказывал мне о вас много хорошего. Это ваш первый визит к нам, и, должно быть, у вас есть вопросы. Что рассказать вам о нашей организации?
— О, как можно больше! Прежде всего меня заинтересовало само название — «Туле».
— Чтобы ответить на этот вопрос, пожалуй, надо начать с того, что наше полное название звучит как «Группа изучения германской древности». Туле, как многие полагают, — это ныне исчезнувший огромный материк, располагавшийся в ближайшем соседстве с Исландией или Гренландией и бывший изначальной родиной арийской расы.
— Туле… я довольно неплохо знаю нашу арийскую историю по Хьюстону Стюарту Чемберлену, но что-то ничего у него не помню о Туле.
— Ах, да, Чемберлен — историк, и один из наших лучших, но это было до Чемберлена и до истории вообще. Это — царство мифа. Наша организация желает отдать должное нашим великим предкам, которых мы знаем только по устной истории.
— Так, значит, все эти внушающие почтение люди встречаются здесь ради своего интереса к мифу, к древней истории? Поймите меня правильно, я не выражаю скептицизм. Напротив, я думаю, что это замечательно — видеть истинное спокойствие и преданность делу, свойственные ученым, во времена настолько неустойчивые, что Германия может в любую минуту рассыпаться на части.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 120
