Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 84
– А как же он допустил, что сто двадцать стариков могут остаться без крова? Это разве не деформация тренда?! - возмутился Жарынин.
– Кто знает, кто знает… - вздохнул Аркадий Петрович. - Возможно, Мировой разум именно сейчас концентрирует в социуме негативные явления, чтобы мы наконец осознали абсурдность нынешнего жизнеустройства… - Говоря это, директор наливался значительностью, а щеки его становились все мускулистее. - Я вот что вам скажу…
– Лучше скажите, как вы договорились с Меделянским? - грубо перебил режиссер. - Он председатель фонда и был обязан запретить вам прикасаться к стариковским деньгам!
– Я его убедил.
– Меделянского? Это невозможно.
– Он проникся…
– Меделянский? Чушь!
– Ну хорошо… - Директор распустил щеки и потупился. - Часть средств я отдал ему на судебные расходы…
– Ага, значит, он судится в Брюсселе на стариковские деньги?
– Да… Но Эдгар Никитич обещал в случае победы двадцать процентов всех доходов от Змеюрика перечислять в фонд «Сострадание». А это - гигантские деньги!
– И вы поверили?
– А что мне оставалось делать? - окончательно сник Огуревич. - Мы с ним и договор подписали…
– Сколько он уже судится?
– Лет пять…
– М-да… Прав был старый ворчун Сен-Жон Перс, когда говорил: суд - это такое место, где у закона можно купить столько справедливости, на сколько тебе хватит денег!
– Он и в самом деле так говорил? - встрепенулся растратчик.
– Разумеется. В «Анабазисе».
– Надо будет почитать.
– Я вам привезу книжку. И когда же заканчивается тяжба?
– Буквально на днях. Я получил от Меделянского оптимистичный емейл. Если он выиграет, мы спасены!
– А если не выиграет?
– Тогда вся надежда на вас…
Некоторое время сидели молча и для осмысления ситуации снова выпили - каждый по-своему.
– А кто такой Ибрагимбыков? - морщась от лимона, спросил Жарынин.
– Понимаете, мне нечем было кормить стариков… И я… Сдал в аренду под застройку на 49 лет два гектара за прудами…
– Кому?
– Одному банку. Им очень понравилось место… К тому же рядом поселок Трансгаза. На эти деньги я продержался год…
– Но ведь вы же знали, что территория «Ипокренина» - исторический заповедник и ничего строить им тут никогда не разрешат.
– Знал, конечно. Я думал, пока они сообразят, я перекручусь и верну деньги.
– Вернул?
– Вернул. С неустойкой.
– У кого для этого занял?
– У Ибрагимбыкова.
– Откуда он взялся? Кто такой?
– Сам пришел. Он хотел арендовать наши пруды для разведения зеркальных карпов. Мы разговорились… Я был в отчаянье…
– Значит, он появился именно в тот момент, когда вы были в отчаянье?
– Именно.
– И вы, конечно, подумали, что его к вам на выручку прислал Мировой разум?
– В некоторой степени… - уныло сознался Огуревич. - Но пруды карпам не подошли, там же минеральная вода. И тогда он предложил мне кредит, чтобы я мог вернуть долг банку.
– Подо что?
– Под акции.
– Какие еще акции?
– Он посоветовал акционировать «Ипокренино». Ведь старички передали в фонд свои квартиры, и по закону…
– И вы акционировались?
- Да…
– А старички передали вам акции в доверительное управление? - страшным голосом спросил Жарынин.
– Совершенно верно.
– И вы расплатились акциями с Ибрагимбыковым?
– Да… Но он мне гарантировал…
– Сколько процентов вы ему отдали?
– Видите ли…
– Сколько?
– Контрольный пакет… - обреченно ответил Огуревич.
– Что ж эта сволочь, Мировой разум, вам даже не шепнул, что Ибрагимбыков - бандит и с ним вообще нельзя связываться?
– Не шепнул… - мертвым голосом отозвался директор, закрыл лицо руками и набряк в одиночку.
Соавторы дождались, когда он отнимет ладони от лица, которое оказалось уже совсем пьяным.
– И что теперь?
– Теперь, через суд, он требует признать «Ипокренино» его собственностью.
– А вы?
– А мы подали встречный иск…
– Предварительные слушанья были?
– Были.
– Ну и что?
– Ничего хорошего.
– В инстанции писали?
– Конечно. Даже президенту.
– Ну и что?
– Ничего. Ответили, что такие вопросы решаются через суд. У нас правовое государство.
– И когда же суд?
– Скоро.
– Не ходите. Заседание отложат. А я пока что-нибудь соображу…
– Уже два раза не ходили. Если не придем в третий - будут решать без нас…
– Какие еще возможны варианты?
– Юрист сказал, что суд, если захочет, может учесть социальную значимость и историческую ценность нашего учреждения и отказать истцу, обязав его реструктурировать долг…
– А если не захочет?
– Тогда «Ипокренино» перейдет к нему в собственность.
– А старики?
– Их развезут по разным домам престарелых. Но вы же знаете, что это такое. Мы не должны проиграть суд! Помогите, Дмитрий Антонович! Я знаю ваши связи, ваши возможности!
– Дать бы вам, Аркадий Петрович, хорошенько в ваш биокомпьютер сначала с левой, а потом с правой!
– Я понимаю… Стыжусь… Не о себе прошу!
– Не о себе? Да если это произойдет, вам останется только в лучевое состояние перейти. Ладно, я подумаю!
– Спасибо, спасибо!
– Ну, по последней! - примирительно предложил Жарынин и разлил остатки коньяка в две рюмки.
На этот раз Огуревич дольше прежнего тер виски и напруживался. А когда соавторы встали и направились к двери, он лишь вяло махнул им рукой и медленно завалился, отрубившись, на диванчике. Со стороны могло показаться, будто гости, уходя, случайно задели ногой шнур и отключили директора от электросети.
Некоторое время соавторы шли молча по министерской дорожке.
– Ну и что вы будете делать? - спросил Кокотов.
– Поднимать общественность! Прежде всего, конечно, телевидение! Телемопу, как вы удачно выразились. Надо, по крайней мере, оттянуть решение суда. А там, глядишь, действительно Меделянский со своим Змеюриком подтянется. Чего не бывает! Он ведь тот еще сутяжник.
– Это точно.
– Вы что сейчас собираетесь делать? - каким-то необычным тоном вдруг поинтересовался режиссер.
– Ну не знаю, может, почитаю перед сном…
– Понимаете, Андрей Львович, чтобы написать приличный сценарий, нам с вами хорошо бы сойтись поближе…
– Я не против.
– Не уверен! Какой-то вы весь застегнутый. Хорошо бы нам вместе пару раз напиться. Знаете, до чертиков, до полной самоутраты! Утром, когда ничего не помнишь, невольно начинаешь доверять собутыльнику…
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 84
