Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 116
В Днепропетровске я прожил месяц. В сентябре здесь жарко, как в московском июле.
Однажды мы с Егором и Сергеем сидели в летнем кафе возле Драматического театра имени Шевченко. Нас обслуживала довольно симпатичная девушка. Коротко стриженная, русоволосая, с голубыми глазами. Мои друзья пытались с ней познакомиться, но она не обращала на нас внимания, пока не услышала, что я из Москвы.
В ее глазах зажегся интерес.
До этого было вежливое равнодушие.
«Так вы москвич?» – спросила девушка, когда мы вышли вечером из кафе; у нее как раз закончилась смена. Мои друзья шли, чуть отстав, чему-то смеялись, что-то обсуждали между собой.
– Нет, я родился здесь. Москву не люблю.
– Зачем же вы тогда там живете?
– Живут же жены с нелюбимыми мужьями, иногда вполне неплохо, – сказал я.
– Я никогда не буду жить с нелюбимым мужем, – объявила она.
Мы с друзьями были довольно пьяными, потому что встретились и начали бродить по городу сразу после полудня; сегодня было воскресенье.
Кристине – так звали девушку – хотелось поговорить со мной, но что-то, похоже, ее настораживало. Она сообщила, что доучивается на отделении перевода и обязательно хочет поездить по миру.
– Ты похожа на Джин Сиберг, – сказал я ей.
– Да? Кто это?
– Была такая актриса.
– Почему была?
– Ну, она покончила с собой когда-то.
– Плохо, – покачала головой Кристина. – Не люблю негатив.
– Только позитив? – со смехом спросил я.
– Да. Всегда.
Мы шли мимо ЦУМа, мимо «Макдоналдса», мимо ряда летних кафе, у которых было припарковано множество дорогих автомобилей.
– А в каких фильмах снималась эта актриса? – спросила Кристина, посматривая по сторонам и трогая языком свою нижнюю губу.
– Самая классная ее роль, – ответил я, – с Бельмондо в фильме «На последнем дыхании».
– «На последнем дыхании!» – воскликнула Кристина, удивленно переводя на меня взгляд, – так я видела этот фильм! Там Ричард Гир играет.
– Нет, это другой, – сказал я. – Американский, ремейк французского. А тот был еще черно-белый.
– А… – протянула Кристина и снова отвернулась. – Фильм твоей молодости? – добавила она, не глядя на меня.
– Нет, – усмехнулся я, – скорее, это фильм молодости моих родителей. Его сняли в конце пятидесятых.
– И он тебе нравится… – сказала она почти что утвердительно.
– Да. Потому что он хороший, – кивнул я.
– А, ну понятно…
Кристина засмотрелась на перегородивший тротуар «БМВ».
– Ух ты ж… Помнишь, у Вдовиченко такой был?
– У кого?
– Ну, «Бумер». Смотрел?
– А… Там именно такая машина была?
– Нет, там черная… Это темный шоколад с молоком. Женский цвет.
Я промолчал. Мы шли дальше.
– А у тебя есть машина? – спросила она.
– Нет, – сказал я.
– Почему?
Я не сразу нашелся, что ответить. Потом сказал:
– Черт его знает, почему. Ты вот почему не куришь?
– Бросила.
– Ну вот и я бросил.
– Значит, у тебя была машина? – Она довольно улыбалась, словно добилась от меня чего-то для себя важного.
– Выходит, что так, – сказал я.
– А какая у тебя была машина? – с некоторым торжествующим упрямством спросила она.
– Слушай, – весело и пьяно наклонил я к ней голову, – ты случайно не собираешься за меня замуж, Кристина?
Кристина, не прекращая улыбаться, немного подумала, прежде чем ответить. Потом сказала:
– Нет. Хотя я могла бы в перспективе пожить с тобой. Дело в том, что мне предложили одну неплохую работу в Москве. Я пока что думаю. Вот поэтому я и спросила. Но это в перспективе…
Я предложил ей выпить что-нибудь. Она сказала: «Хорошо. Но только давай выберем хорошее кафе».
– Давай…
– Знаешь, – через какое-то время отстраненно сказала она, – я не воспринимаю мужчину без машины.
– Да? Почему?..
– По-моему, мужчине в наше время быть без машины стыдно. Это говорит о том, что он или неудачник, или живет в прошлом веке.
«В самом деле», – подумал я.
Наконец мы сели в каком-то кафе под тентом. Егор через каждые две минуты звал «Кристиночку» в художественную мастерскую Сергея, чтобы посмотреть там «шедевры живописи», и рвался поцеловать ей руку.
«Спасибо, – сверкающе щуря глаза, улыбалась ему Кристина, – мне что-то не хочется шедевров»
Когда она вежливо попрощалась с нами и неторопливо пошла к остановке маршрутного такси в свете красноватого заходящего солнца, я подивился тому, как же она была гармонично сложена – как идеально переставляла свои стройные ноги, перекатывала ягодицы, гордо и высоко несла голову на тонкой и нежной шее; и как же мне было противно внутри. Словно напился какой-то тошнотной мути, и все не мог, да и не хотел выблевать из себя эту муть, надеясь почему-то, что тошнота ложная и вот-вот пройдет.
– У тебя презервативы есть? – перегнулся через стол ко мне Егор.
– Нет. А что?
– Надо в ночнике купить. В баню сходим. Там типа сауны, душ, бассейн, стол, где посидеть. Апартаменты отдельные с альковом. Девочек снимем, по сто гривен за час всего. У меня там Катюша знакомая, юная мадам с во-от с такой грудью, – показал Егор руками. – Я один раз ее уже заказывал, правда, кончить не смог, выпил лишнее. Но зато пообщались.
Покачиваясь посреди проспекта, Егор позвонил по мобильному, заказал два часа в бане. В круглосуточном магазине мы купили все необходимое для культурной программы. Потом пошли пешком по проспекту – баня была рядом. Егор позвонил в ворота, сообщил ответившему через переговорное устройство голосу, что нас ждут. Мы спустились по лестнице в отделанное деревом помещение.
«Садитесь, ребята, сейчас подвезут девочек, – сказала встретившая нас женщина с выражением лица, о котором нельзя было сказать, приветливое оно или равнодушное. Единственное, что точно было в этом лице – работающая на средних оборотах энергия.
Сев за стол, мы распечатали водку и стали ее пить, смешивая с апельсиновым соком. Егор говорил о том, что хочет бросить заниматься пиаром молочных компаний и снять фильм. Художественный большой фильм, не сериал, – говорил он. – Такой, где все люди прекрасны.
– Там все будет прекрасно, и пейзажи, и люди, и отношения. Без конфликтов, – объяснял мне Егор.
– Так не бывает, – возразил я, – жизни не бывает без конфликтов…
– Бывает! – запивал Егор апельсиновым соком водку. – Просто все конфликты от гордыни… Ты подумай, если убрать гордыню из всех нас, – он махнул рукой, словно отрубил мечом невидимую голову – и все, наступит идеал!
– Тогда назови свой фильм «Рай», – сказал я. – Только будет ли он интересен?
– В смысле?
– Ну, будет ли нескучно досмотреть его до конца?
– А жизнь до конца интересна? – захохотал он.
– Так у тебя же фильм, – поправил его я.
– Нет, у меня рай, – напомнил он. – Там будет тотально все хорошо.
Вошли девочки. Их было пять или шесть, среди них была Катя, которую Егор нахваливал. Грудь у нее была действительно большая. В ее глазах не было проблеска сомнения или неуверенности, она напоминала мягкую, отключенную от электричества игрушку – поэтому, наверное, я не захотел выбирать ее. С некоторых пор я стал принимать сомнение за искренность.
Я выбрал другую девушку – постарше, – ее глаза смотрели на меня, как два увядших, но живых цветка. Такие цветы я видел однажды в лесу, неподалеку от Ялты, когда мы с моей женой и с друзьями – с бородатым и хиппующим тогда еще Егором – ходили в поход по крымским горам. Тогда я сказал Лене: «Слушай, видишь какие цветы? Как два глаза в сухих волосах травы». Я спустился с тропинки в овраг, чтобы сорвать для жены эти цветы. Она просила: «Не надо». Но я все равно сорвал цветы, и глаза сразу увяли, до Ялты мы их не донесли.
– Как тебя зовут?
– Света.
– Что будешь пить?
– Вот это. Немного… – она указала на мартини.
Света тоже напоминала Джин Сиберг, только ростом повыше. Мы вовлекли ее в разговор о фильме «Рай». Спросили, интересно ли будет ей смотреть такое кино.
– Разве мы живем для интереса? – спросила она. У нее были короткие, сухие, похожие на желтую траву волосы, из которых синели два глаза-цветка. На щеке, ближе к губе, большая родинка. Когда она подошла ко мне и я взял ее за кисть, у меня задрожала рука. Было в ней что-то настоящее и в то же время болезненное – словно медленный выплеск тоски. Неужели только в надломе, в неудаче женщины могут быть мне близки? Но как же тогда фильм по имени «Рай», где не существует проблем?
Я стал наливать ей мартини, себе водку. И быстро два раза выпил. Мне быстрее хотелось забыть то, что будет потом, еще до того, как это случится. Я снова себе налил.
– Так быстро? – спросила она то ли смущенно, то ли задумчиво. И, словно боясь отстать от меня, со смиренной быстротой опустошила свой стакан с мартини.
За шторой стояла огромная кровать, дальше – проход в бассейн и сауну. Я вошел в холодную воду бассейна, Света, дрожа плечами, ступила в воду за мной. Опустив голову, она двигалась следом за мной, словно домашнее животное. Так же по очереди мы приняли душ. Света дрожала, хотя вода была горячая.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 116
