– Не надо, я читал, – к облегчению девочки, ответил Джейми.
– Правда? А мне сказали, что в Сент-Френсис эту книгу изучают только в старших классах.
– Я ее летом прочел.
– О, прекрасно! В таком случае, полагаю, ты имеешь представление об основных темах?
– Возможно, – отозвался Джейми.
Желудок Амины сжался от волнения, как будто ее медленно поднимал наверх вагончик на американских горках. Возможно?!
– Мы говорили о реке, – засовывая руки в карманы, сообщил мистер Типтон и стал покачиваться с пятки на носок. – Кто может сказать мне, что такое река?
– Жизнь!
– Смерть!
– Путешествие!
– Наваждение!
– Хорошо! – похвалил класс мистер Типтон. – Отличные идеи! Джейми, можешь что-нибудь добавить?
– Река, – ответил Джейми, подергав себя за левое ухо.
Нестройный гул голосов стих, уступив место звенящей тишине.
– И все? – невозмутимо спросил мистер Типтон.
– В каком-то смысле.
– А в каком именно? – поинтересовался мистер Типтон, но Джейми пожал плечами. – Нет-нет, продолжай, очень интересно! Пожалуйста, расскажи нам, в каком смысле река – это просто река.
Джейми пробормотал что-то невнятное, его уши покраснели, а Амина нервно заерзала на стуле.
– Нет соображений? Ладно, двигаемся дальше, – подытожил мистер Типтон, снова начиная расхаживать по классу. – Итак, путешествие. Какое же путешествие…
– В том смысле, что для того, чтобы прочувствовать эту книгу по-настоящему, лучше не пытаться давать названия всем содержащимся в ней символам, – выпалил Джейми и жутко покраснел – белыми остались лишь полукружья под глазами.
– Прошу прощения?
– Я хотел сказать, что, погрузившись в эту повесть – вы же так выразились, кажется? – не стоит хвататься за все ориентиры на пути, так эту книгу не прожить.
– То есть ты считаешь, что критическое чтение – бесполезное занятие? – явно веселясь, спросил мистер Типтон. – И твои одноклассники просто не проживают эту книгу по-настоящему?
– Я считаю: лучший способ прожить эту книгу – просто позволить ей случиться с тобой, а о том, что это все значит, подумать потом.
– Когда – потом?
– Когда станешь учителем английского в старших классах.
Амина громко охнула, и ей показалось, что она была не одинока, но каким-то образом Джейми посмотрел именно на нее, и она нервно сглотнула.
– Мистер Андерсон, давайте-ка ненадолго пройдемся, если вы не против!
Джейми встал и вышел из класса. Мистер Типтон аккуратно отложил в сторону мел и последовал за новичком.
– Обалдеть можно! – засмеялся кто-то, кто-то присвистнул – тихо и одобрительно, так обычно свистят вслед симпатичным девчонкам.
Рты получились отвратительно. Все без исключения. Она и нарисовала-то их плохо, но на фреске они выглядели совсем ужасно, потому что Акил настоял на том, что губы должны быть розового или персикового цвета. Рты Великих растянулись в улыбке хозяйки провинциального мотеля.
Но если Акил и заметил это, то виду не подал. Он гордо вел за собой Камалу, чтобы продемонстрировать ей свои успехи.
– Покажи, покажи, – хихикая, попросила мать, как будто Акил не собирался этого делать.
Он распахнул дверь в спальню, Амина взглянула на потолок, будто бы в первый раз. Фреска казалась темным гигантским пауком. Камала ходила под ней кругами, прижимая руки к сердцу и приговаривая:
– Потрясающе!
Акил отвел глаза в сторону, не в силах сдержать довольной улыбки.
– А кто это? – не унималась мать.
– Слева направо: Нельсон Мандела, Мартин Лютер Кинг, Махатма Ганди, Че Гевара и Роб Хэлфорд.
– Ой, ну конечно! А который из них Ганди?
– В очках.
Камала прищурилась, и Акил со вздохом добавил:
– Слева.
– Да-да, точно! – восторженно улыбнулась Камала. – А вот этот лысый парень кто?
– Роб Хэлфорд.
– Вокалист «Judas Priest», – объяснила матери Амина.
– Как мило! – воскликнула Камала.
В комнате Акила она казалась какой-то крошечной: смотрела на потолок и крепко обнимала себя за локти, словно в попытке удержать радость, не дать ей ускользнуть.
– И что теперь? Еще кого-нибудь нарисуешь? Или что-то?
– Пока не знаю.
– Может быть, небо?
– Небо? – нахмурившись, посмотрел в потолок Акил.
– Ну для фона! Вот тебе как раз и губка пригодится!
– О, классная идея, мам!
– Классная идея, – повторила Камала, и они с Акилом внимательно посмотрели вверх, запрокинув голову, а Амина наблюдала за ними, лежа на кровати. – Очень хорошо, Акил! Поверить не могу, что ты все это сам!
Недолго поколебавшись, Камала положила руку Акилу на плечо, но тут же убрала и быстро вышла из комнаты, чтобы он не успел увидеть, с какой нежностью она на него смотрит.
Начало небу было положено тем же вечером: кучевые облака поплыли по оранжево-красному закату. Под облаками в бесконечные сумерки клином в форме распятия улетала стая белых гусей. Немного подумав, Акил подписал заглавными буквами имена всех Великих, разъяснив зрителям то, на что не хватало его художественных способностей.
Если бы Амина знала, что дискотека станет для нее сплошным унижением, то вообще бы сюда не пошла! Она сидела в водовороте дискотечных огней, пытаясь не смотреть, как все учащиеся школы, включая Акила и Димпл, крутят с кем-то любовь. Как же это тяжело! Господи, да она уже досконально изучила все плакаты на стенах зала, в подробностях разглядела чудовищно огромные колонки, парящие над сладковатым дымом, и бешено вращающийся дискотечный шар, напоминавший ей глаз циклопа. Из колонок, словно издевка вселенной, доносились слова песни «Only the Lonely».
Она это все ненавидела! Ненавидела свет прожекторов, свои туфли, прическу и тоску в голосе певца. Пусть случится ядерная война, землетрясение или еще что-нибудь достаточно серьезное, чтобы хоть кому-то захотелось поцеловать ее!
– О чем задумалась?
Перед Аминой возникло лицо, на котором танцевали белые звездочки, и она дернулась, чуть не стукнувшись лбами с Джейми Андерсоном. Он стоял рядом с ней: поднятый воротник джинсовой куртки, под ней бархатная рубашка. Дискотечные огни раскрасили его пышную шевелюру в яркие цвета, и он показался ей похожим на покрытый глазурью одуванчик.
– Что?
– Ты, кажется, о чем-то задумалась.
– О взрывах, – неожиданно для себя самой ответила Амина и тут же пожалела о сказанном.
– В горах? – кивнул Джейми, вовсе не удивленный ее словами, и Амина настороженно посмотрела на него. – Рядом с авиабазой Кертленд, – добавил он, – ну ты знаешь, о чем я.
Амина понятия не имела, о чем он говорит и почему вообще завел с ней беседу, учитывая, что с того самого первого дня на уроке английского он больше не произнес в классе ни слова. Еще больше она удивилась, когда он присел рядом с ней. От его куртки исходил легкий аромат – пахло джинсой и дезодорантом.
– В одной из гор Манзано пробурили шахты и забили их ядерными боеголовками. Я думал, что в городе об этом все знают.
– Нам, умственно отсталым, об этом сообщить забыли.
Джейми поморщился и улыбнулся одновременно, оглянувшись через плечо, а Амина воспользовалась моментом и быстро вытерла о джинсы ладони. Мокрые! Господи, она вся вспотела!
– И что ты тут делаешь?
– Ну как, школьная дискотека…
– Круто, – кивнул Джейми, хотя ответ был так себе.
Амина изо всех сил старалась не смотреть на танцевавшую рядом с ними парочку: они уткнулись друг другу в шею, ладони сжимали ягодицы.
– Знаешь, если начнется война, нам достанется первым, – сказал Джейми. – Готов поспорить, русские даже не хотят убивать нас. Я думаю, они, точно так же как и мы, отдались на произвол своих руководителей…
– У тебя сигареты есть? – вставая, спросила Амина.
– Да, конечно, – удивленно посмотрел на нее Джейми.
– Можешь просто дать их мне, – отвернувшись к лестнице, добавила она. – Со мной ходить не обязательно.
– А если я хочу?
– А ты можешь перестать говорить про бомбы?
– Почему? Тебе страшно?
– Нет, просто ты говоришь совсем как мой брат.
Пока они спускались с трибуны, Джейми молчал. Внизу они оказались как раз под конец песни, и масса слившихся в экстазе лиц распалась на составляющие. Одни пары расставались, мечтательно глядя друг на друга, другие – просто изрядно вспотев.
– Пойдем, – сказал Джейми, беря ее за руку.
Амина как завороженная смотрела на его бледные пальцы, обхватившие ее ладонь, и послушно пошла за ним, пробираясь сквозь толпу разгоряченных тел, запахи пота и одеколона «Пола», фруктового блеска для губ и лака для волос. Джейми распахнул дверь спортзала, и деревянный пол под ногами превратился в линолеум, а воздух посвежел. Они зашагали к аркам в нескольких сотнях метров от спортзала, и Амина отвернулась, когда Джейми полез сначала в карман куртки, а потом в задний карман брюк.
– Так что там насчет твоего брата? – спросил он, прикуривая две сигареты одновременно. – Он крутой чувак, да?
