Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 132
В приемном покое молодой врач-интерн посмотрел на ребенка и сказал:
– Боюсь, леди, что вы опоздали.
– Он жив! – крикнула она. – Ты, сукин сын, делай что-нибудь!
Словно очнувшись от крика матери, интерн взял ребенка на руки и сказал, заикаясь:
– Мы… мы сделаем все, что можем.
Медсестра у конторки стала заполнять анкету поступившего больного:
– Имя и адрес ребенка?
– Уильям Стэнли Моррисон, – сказал Джонни. – 1311 Норт-Ист, Сто пятьдесят четвертая улица, Северный Майами-Бич.
– Вероисповедание?
Джонни посмотрел на Дороти. Она знала, что он хотел сказать «иудей», однако, увидев выражение ее лица, промолчал.
– Католик, – сказала она.
Джонни Моррисон повернулся и пошел в комнату ожидания. Дороти последовала за ним, тяжело опустилась в пластиковое кресло и стала смотреть, как он закуривает одну сигарету от другой. Она знала, что ее муж до сих пор не был уверен в том, что Билли действительно его сын: уж очень он отличался от темноволосого смуглого Джима, родившегося на полтора года раньше. Джонни был так счастлив, что нашел себе жену, что у него родился сын Джимбо. Он купил дом – оштукатуренный и покрашенный розовой краской, с пальмой во дворе. Для людей шоу-бизнеса важно иметь свой дом, свой очаг, повторял Джонни. Жизнь Дороти стала лучше, чем жизнь с ее бывшим мужем Диком Джонасом в Секлвилле, штат Огайо.
Дороти понимала, что для Джонни наступили плохие времена. Его шутки уже не были так остроумны, антрепренеры охотнее заключали контракты с молодыми комиками, а Джонни все больше отходил на задний план. Когда-то он был классным конферансье и музыкантом, а теперь, вместо того чтобы работать на сцене, пристрастился к картам и виски. В последнее время он стал выпивать перед первым выходом, а к последнему шоу уже и лыка не вязал. Продолжая представлять себя публике как «наполовину музыкант, наполовину остряк», теперь он с полным правом мог добавить «и на два пальца виски».
Нет, это был не тот Джонни Моррисон, который устраивал ее вокальные выступления и следил, чтобы в доме все было хорошо, защищая от жизни свою двадцатидвухлетнюю «румяную фермерскую девчонку из Огайо». Это был не тот Джонни, рядом с которым она чувствовала себя в безопасности и могла с гордостью заявлять потенциальным ухажерам: «Уберите руки, ребята, я девушка Джонни Моррисона!»
Теперь, думала она, ослепший на один глаз, коренастый как борец, в свои тридцать шесть Джонни был ей скорее отец, чем муж.
– Ты не должен так много курить, – сказала она.
Джонни загасил сигарету в пепельнице и сунул руки в карманы.
– Сегодня мне не хочется выступать.
– Ты слишком много пропустил в этом месяце, Джонни.
Дороти замолчала под его колючим взглядом. Джонни открыл рот, чтобы сказать что-то, и она уже приготовилась услышать резкость, но в этот момент в приемный покой вошел доктор.
– Мистер и миссис Моррисон, я думаю, с вашим ребенком будет все нормально. У него опухоль в пищеводе, но мы с ней справимся. Сейчас состояние стабильное. Можете идти домой. Если будут какие-то изменения, мы позвоним.
Тогда Билли выжил. Но в первый год своей жизни он почти не покидал больницу в Майами. Когда у Дороти и Джонни были совместные гастрольные контракты, Билли и Джимбо оставались с Мими или в детском саду.
Через год после рождения Билли Дороти забеременела в третий раз. Джонни предложил ей сделать аборт на Кубе. Она отказалась, потому что, как она объяснила своим детям годы спустя, это был бы смертный грех. Кэти родилась 31 декабря 1956 года. Стоимость медицинских услуг ошеломила Джонни. Он еще больше залез в долги, еще больше стал играть и пить. В конце концов Дороти узнала, что долг достиг шести тысяч долларов. Она поругалась с ним, и Джонни побил ее.
Осенью 1957 года Джонни был госпитализирован с диагнозом «тяжелая форма алкоголизма и депрессия». 19 октября его отпустили домой по случаю пятилетия Джимбо, которое собирались отмечать на следующий день. В тот же вечер, возвратившись поздно с работы, Дороти нашла его спящим за столом, с наполовину опорожненной бутылкой виски, а на полу валялся пустой пузырек из-под снотворного.
Учитель помнил, что первый внутренний друг Билли был безымянным. Как-то раз, за четыре месяца до своего четвертого дня рождения, когда Джимбо не захотел играть с ним, Кэти была еще слишком мала, а отец не мог оторваться от книги, Билли сидел в своей комнате, чувствуя одиночество и скуку. Затем он увидел черноволосого темноглазого мальчика, который сел напротив и стал на него смотреть. Билли подтолкнул к нему оловянного солдатика. Мальчик взял его, положил в грузовичок и стал катать машинку взад-вперед, взад-вперед. Они не разговаривали, но даже молчать было лучше, чем быть одному.
В тот вечер Билли и маленький безымянный мальчик видели, как его отец пошел и взял пузырек с таблетками. В зеркале отражалось папино лицо, когда он высыпал на ладонь таблетки и все их проглотил. Потом папа сел за стол, Билли лег в свою кроватку, а маленький безымянный мальчик исчез. В середине ночи Билли проснулся от маминого крика. Мама бросилась к телефону и позвонила в полицию. Джимбо и Билли стояли у окна и смотрели, как папу положили на носилки и увезли в машине с «мигалкой».
В последующие дни папа не приходил, чтобы поиграть с ним. Мама была очень расстроена и занята, Джимбо не было рядом, а Кэти была слишком мала. Билли хотел поиграть с Кэти, поговорить с ней, но мама сказала, что она еще маленькая и он должен обращаться с ней очень осторожно. Поэтому, когда ему опять стало одиноко и скучно, он закрыл глаза и заснул.
Кристин открыла глаза и подошла к кроватке Кэти. Когда Кэти заплакала, по выражению ее лица Кристин поняла, чего она хочет, и пошла к красивой тете, чтобы сказать, что Кэти голодна.
– Спасибо, Билли, – сказала Дороти. – Ты хороший мальчик. Посмотри за малышкой, а я приготовлю ей еду. Потом приду и почитаю тебе сказку, прежде чем идти на работу.
Кристин не знала, кто такой Билли и почему ее так назвали, но она обрадовалась, что может играть с Кэти. Она взяла красный мелок и подошла к стене возле кроватки, чтобы нарисовать Кэти куклу.
Тут Кристин услышала, что кто-то входит. Она подняла глаза и увидела красивую тетю, которая сердито смотрела на стену и на красный мелок в ее руке.
– Это плохо! Плохо! Плохо! – закричала Дороти.
Кристин закрыла глаза и ушла.
Билли открыл глаза и увидел, что мама очень сердится. Когда она схватила и стала трясти его, он испугался и заплакал. Он не знал, почему его наказывают. Потом он увидел рисунок на стене и удивился, кто мог сделать это.
– Я не плохой! – сквозь слезы проговорил он.
Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 132
