Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 122
Слушать эти бредни было невозможно, и Люба была благодарна Родиславу за то, что он держит себя в руках и не повышает голос, а обсуждает все это с полоумной старухой вполне серьезно. Он неторопливо и обстоятельно объяснял ей, что никаких масонов нет и никаких масонских заговоров тоже нет и что власти от народа ничего не скрывают, потому что скрывать нечего.
– Тетя Люба, а почему Леля не носит свою голубенькую кофточку? – внезапно спросила Лариса.
Вопрос Любу озадачил. У Лели действительно была австрийская голубая трикотажная кофточка, шелковистая и переливающаяся, которую подарила Аэлла. Леля ее очень любила и в теплое время года носила почти постоянно, но теперь ведь зима, и эта чудесная вещица была для зимних холодов слишком легкой.
– Сейчас не сезон, – объяснила она Ларисе. – Очень холодно. Вот настанет весна, и Леля снова будет ее носить.
– Но весной Леля вырастет, и кофточка станет ей маленькой.
Люба задумалась и поняла, что соседка права. Леля и в самом деле росла быстро, похоже, она тоже будет высокой, в родителей. Во всяком случае, сейчас девятилетняя Леля была одного роста с одиннадцатилетней Ларисой.
– Ты права, – Люба ласково потрепала девочку по голове, – Леля у нас быстро вырастает из одежды.
– А вы мне тогда эту кофточку отдадите?
– Конечно, – улыбнулась Люба, – если Леля не сможет ее больше носить, ты сможешь взять ее себе. Но ты ведь тоже растешь, она к весне и тебе будет мала.
– Ничего не будет мала, – упрямо сказала Лариса, уставившись в пол. – А если вам жалко, вы так и скажите. И вообще, нам ваши подачки не нужны, мы сами не нищие.
В ее голосе явственно проступили интонации Татьяны Федоровны. Любе стало неловко. Она не только покупала для Ларисы новые вещи, но и зачастую отдавала то, из чего вырастала Леля. Однако она и не подозревала, что девочку это обижает. Лелины вещи никак нельзя было назвать старьем, то, что отдавалось, было подарено Аэллой, то есть очень красивым и хорошего качества. Леля умела носить вещи аккуратно, и все, что отходило к Ларисе, было в прекрасном состоянии, без единой дырочки, чисто выстиранное и выглаженное, будто только что из магазина.
– Ларочка, если я отдаю тебе вещи Лели, это не называется подачкой. Когда рядом растут две девочки, то совершенно нормально, что вещи одной переходят к другой. Представь себе сестер, одна постарше, другая помладше или одна повыше ростом, а другая пониже. То, из чего вырастает одна сестричка, начинает носить другая. И у меня было точно так же: у меня есть старшая сестра, но она маленького роста и худенькая, а я всегда была крупная, высокая, и все время получалось, что мои вещи переходили к ней, хотя она была старше. В этом нет ничего плохого, ничего зазорного. Все люди так живут.
– Значит, мне Леля как сестра? – спросила Лариса, поднимая голову.
«Еще чего не хватало», – подумала Люба, но вслух, разумеется, сказала совсем другое.
– Конечно.
– Тогда почему она меня не любит?
Вопрос застал Любу врасплох. Да, это правда, Леля не любит Ларису, но неужели это так заметно не только самой Любе?
– Почему ты решила, что она тебя не любит? – Она сделала удивленное лицо. – Леля очень хорошо к тебе относится.
– А почему тогда она с мной почти не разговаривает?
– Ларочка, Леля и с нами тоже мало разговаривает. Она просто очень молчаливая девочка, она сочиняет стихи и все время этим занята. Мы с дядей Родиславом не обижаемся на нее, и Коля не обижается. И ты тоже не обижайся, ладно? У нее такой характер.
– Она и играть со мной не хочет, – продолжала жаловаться Лариса.
– Она не любит играть. Пойми, Ларочка, Леля не играет с тобой не потому, что она тебя не любит. Она вообще ни с кем не играет.
Все это было ложью от первого до последнего слова, но ничего другого Люба в сложившейся ситуации сказать не могла. Леля с удовольствием общалась с родителями и братом, у нее были подружки-одноклассницы, которые часто приходили к ним в дом и с которыми девочка могла подолгу играть в города, рифмы, буриме или еще во что-нибудь. Но если Леле что-то не нравилось, она или уходила к себе, или, если уйти в свою комнату было нельзя, умолкала, и невозможно было вытянуть из нее ни единого слова. Совершенно очевидно, что присутствие Ларисы ей не нравилось, но Леля очень старалась быть вежливой, насколько хватало ее маленьких силенок, и по крайней мере не уходила к себе и произносила хоть какие-то слова. С ее стороны это было настоящим подвигом.
– Но это правда, что мы с ней как сестры? – настойчиво спрашивала Лариса, и Любе пришлось подтвердить это еще раз.
Ужин прошел достаточно мирно, Коля первым закончил трапезу и убежал к себе продолжать наслаждаться «Машиной времени», Татьяна Федоровна и Лариса уставились в телевизор, по которому как раз начался фильм, Родислав вышел в прихожую, где стоял телефон – ему нужно было позвонить, а Люба с Лелей принялись убирать и мыть посуду.
– Ой, Любочка, до чего же у вас телевизор хорошо показывает! – восхищалась Кемарская. – Вот что значит заграничная вещь! Краски прямо как в кино! Сидела бы и смотрела целыми днями. До чего картину хорошую показывают! А на вашем телевизоре вообще красота. У нас-то с Ларочкой черно-белый, так никакого вида. А я бы эту картину в цвете посмотрела.
– Смотрите на здоровье, – сказала Люба, унося на кухню очередную порцию грязных тарелок.
Кемарская тут же пересела на диван, вытянула ноги и откинулась на мягкую спинку.
– До чего ж у вас диван-то удобный, – донеслось до Любы. – Прямо сидела бы и сидела…
«Ты и так сидишь целыми днями и сидишь», – сердито подумала Люба, жесткой проволочной мочалкой оттирая под струей воды сковородку.
Соседи досмотрели фильм до конца и только после этого засобирались домой. Леля вздохнула с облегчением и ушла в свою комнату: перед сном она хотела еще порисовать, и Люба, с нежностью глядя вслед дочери, подумала, насколько же девочка похожа на Тамару. Та же сосредоточенность, та же молчаливость, та же любовь к рисованию и готовность часами сидеть в уголке и заниматься любимым делом. Если у Тамары будут дети, интересно, на кого они окажутся похожими. Неужели на Любу?
Положив на стол в комнате гладильную доску, Люба принесла из ванной кучу стираного белья и принялась за работу, поглядывая в телевизор, где шел какой-то сборный концерт. Спустя некоторое время она спохватилась, что уже довольно поздно, а Леля так и не вышла пожелать родителям спокойной ночи, как делала обычно. Неужели девочка так увлеклась рисованием, что до сих пор не спит? Или она на что-то обиделась, поэтому легла спать, не попрощавшись?
Люба заглянула в комнату к дочери и застала странную картину. Леля в пижаме стояла перед открытым шкафом, ее одежда была свалена на полу и на кровати, и девочка судорожно что-то искала на полках.
Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 122
