Шамай Голан - Палисандровая кровать госпожи Альдоби

Нафтали восседал на высоком кресле напротив врача, когда тот известил его о рождении сына. До этого Нафтали болтал ногами над мозаичным полом, но тут начал ломать пальцы, лицо его побелело. Он встал и торопливо поднялся в свою комнату. Потом весь день и всю ночь не выходил. На следующее утро он принял душ, сбрил седую щетину, надел субботний костюм, затем вошел в кабинет врача и попросил адрес родильного дома. Доктор Розенталь похлопал его по плечу:

— Я знал, что шок подействует на вас благотворно.

Жену он узнал издали — по ночной сорочке. Рот ее был приоткрыт во сне, проблескивала седина в волосах. На глаза его навернулись слезы. В страхе сидел он на стуле и ждал. Пальцы мяли края шляпы, пока наконец госпожа Альдоби не открыла глаза и не улыбнулась ему. Он все еще сидел выпрямившись, воплощая собой ожидание. Но когда медсестра принесла младенца, попытался встать и сбежать. Однако ладонь жены остановила его. Он почувствовал, как его пальцы скользят по шелковистым волосам сына. Слезы комом подступили к горлу, он уже встал, чтобы издать свой предупреждающий вопль, но госпожа Альдоби опередила его и прижала мягкий пальчик их сына к его рту.

Нафтали осторожно присел на кончик кровати, и улыбка замерла на его устах.

Песня восставших в Варшавском гетто.

Врата ущелья (иврит) — место, где шоссе от гор Иудеи выходит на приморскую низменность по дороге в Тель-Авив.