— Я чувствую себя жалким, Алберто. Ты понимаешь, что это значит?
После продолжительного молчания юноша ответил:
— Нет, не понимаю. Я никогда этого не испытывал.
Почему он мог чувствовать себя жалким, а Алберто — нет? Новая сила, новая чистота. И, наконец, новая искренность.
А вдруг Жасинта, которая не любила других, чтобы были основания не любить себя, которая, должно быть, нарочно старалась вызвать в людях неприязнь, потому что не хотела быть одинокой в отвращении к себе, вдруг Жасинта, от которой он жаждал освободиться, явится в последний момент в комнату Барбары? Он умышленно не торопился — сколько времени он просидел на этом диване? — чтобы убедиться, что уже не опасается встречи с ней и что уже не будет опасаться, как прежде, когда отдавался во власть восторженного опьянения и долго не мог прийти в себя, а потом между ними разверзалась бездна молчания, приходил страх, усталость, пресыщение, страх видеть ее рядом с собой и не желать — ведь ничего другого он к ней не испытывал. Он ласкал Жасинту, не думая о том, что это ее тело, смотрел на нее, не различая ее лица, будто ласкал кого-то, кого здесь не было. Бережная и мягкая ласка, а скорее, потребность кого-нибудь приласкать, нежность, которой трудно было ожидать от его грубых рук. Жасинта этого не понимала. И Мария Кристина тоже. Ни та ни другая не догадывались, что Васко видит перед собой не их, а другую женщину, о которой всегда мечтал. А они пробуждали в нем лишь чувственное влечение. Мария Кристина оставалась холодной и раздражительной, Жасинта же делала все, чтобы разжечь в нем угасший пыл: вспоминала их прошлые свидания, прибегала к ласкам, которые прежде будили в нем страсть, но теперь, повторенные с умыслом, оставляли Васко равнодушным, рассказывала любовные истории, где эротика мешалась с мистикой. "Любовь нуждается в воображении, дорогой, ты не согласен?"
Как-то она рассказала о том, как одну девушку, замкнутую и нелюдимую, чуть не силой затащили в предместье, где когда-то стояли особняки богатых буржуа, а теперь возводились многоэтажные постройки, похожие друг на друга, как близнецы, безликие прямоугольники, пока что незаселенные, с пустыми глазницами окон и еще не убранными строительными лесами, но уже ожидающие громкоголосой суетливой и жадной толпы бездомных людей. В этом оскверненном оплоте буржуазии и разыгрался своего рода апофеоз, последняя оргия в предчувствии скорой смерти. Итак, угрюмая девушка поехала неохотно, повинуясь воле родителей, недовольных ее замкнутостью, и чтобы не чувствовать себя одинокой среди разгулявшихся друзей, хотевших бросить вызов враждебному миру, она пила вместе с ними и возбуждалась вместе с ними, а потом взобралась на леса, захваченная чудесным видением, от которого приятно кружилась голова, устремилась дорогой звезд, дорогой в никуда, и вот она уже не откликается на зов товарищей, наблюдающих, как она подымается, точно обезумевший ангел, все выше и выше, не боясь оступиться, не боясь поранить крыло; от земли будто взметнулись языки пламени, сразу охватившие перекладины лесов, девушку, небо; и юная девушка, покинувшая родное гнездо, открывает свое сердце миру, дарит его всем, читает звездам стихи среди ночи, которая принадлежит ей, с высоких подмостков, где ее робость и замкнутость стали откровением и героизмом или просто болью, вдруг вылившейся в бунт. А после чтения стихов она в исступлении стала срывать с себя одежду. Юбка, блузка, чулки падали на ошеломленных товарищей. Она спустилась с лесов обнаженная. И тогда другие юноши и девушки решили, что им тоже следует раздеться. Стыд и страх были без колебаний отброшены. Они чувствовали в себе какую-то неистовую, разрушительную храбрость. Героиню схватили за руку и втолкнули в машину, которая устремилась вперед, разрывая в клочья ночной туман. Машина даже не остановилась, пока один из них насиловал ее. Теперь она была как все, уже не экзотический зверек, притаившийся в своей норе, уже не ангел. Она стала их героиней. За поворотом дороги перед ними с пугающей ясностью возникла деревня, снова исчезнув потом в туманной мгле, парень, сидящий за рулем затормозил и окликнул старуху, которую автомобильные фары выхватили из темноты: "Эй, бабушка! Где мне свернуть на Санто-Алейшо?" Ослепленная светом фар старуха подошла ближе, чтобы лучше расслышать вопрос, и то, что она увидела, показалось ей дьявольским наваждением: в машине сидели, совсем обнаженные, трое юношей и три девушки. И когда она завопила: "Черти проклятые! Черти проклятые!", девушка, взбиравшаяся на леса, тоже закричала, еще громче, и потеряла сознание.
Закончила рассказ Жасинта почти безразлично:
— С тех пор она стала какой-то странной. Ты заметил?
— Разве я ее знаю?
— Знаешь. Это моя дочь.
Васко стремительно вскочил с кровати, тело его покрылось холодным потом. Когтистая лапа вонзилась в грудь.
Действительно ли Жасинта поведала ему эту историю в минуты, когда желание кипит, точно лава, или когда оно сменяется разочарованием, становится искуплением некоей вины? В этой самой комнате? Слышал ли он этот рассказ или сам придумал? Нет, он слышал его здесь, в комнате Барбары, которая теперь со своей обстановкой и запахами казалась ему чужой. Все было чужим, кроме отзвука слов Жасинты. И слушал их он, а не кто-то другой.
Васко отворил дверь в коридор. Барбара уже поджидала его. Лицо ее выражало сочувствие, может быть, чуть презрительное.
— Уходишь, сынок?
— Ухожу. Но сначала мне нужно позвонить.
Конто — современная денежная единица в Португалии, равная тысяче эскудо. — Здесь и далее примечания переводчика.
Высшее общество (англ.).
Фазенда — ферма, земельное владение.
Сертаны — внутренние засушливые районы Бразилии.
Французский журнал.
Питье, напиток (англ.).
Шиадо — квартал в португальской столице, населенный преимущественно интеллигенцией.
Находка (франц.).
Эсторил — аристократический пригород Лиссабона.
Прием гостей, вечер, вечеринка (англ.).
Матадор (исп.).
Американский фильм, поставленный по пьесе Тенесси Уильямса "Suddenly. Last Summer".
Матра — марка мотоцикла.
Альпаргаты — вид сандалий.
Тостан — мелкая монета, равная ста рейсам.
— Виски, дорогая? (англ.)
— Но это, малышка, чуть ли не изнасилование (франц.).
— Сегодня ты невыносимо скучна (франц.).
Магазин, лавка (франц.).
Блузка, кофточка (франц.).
Пудель (франц.).
Летайте (англ.) самолетами Португальской транспортной авиакомпании.
Летайте (португ.) самолетами Португальской транспортной авиакомпании.
31 января 1891 года в г. Порто вспыхнуло восстание против монархии, приведшее к установлению республики.
5 октября 1910 года в Лиссабоне началось восстание, вылившееся в буржуазно-демократическую революцию.
Фадо — португальская народная песня.
