Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 86
В Тадж Махале огромное полицейское отделение, способное чуть ли не вести войну за его защиту. Половина полицейских – девушки-сикхи немыслимой красоты в форме цвета хаки и черных беретах. Несколько лет тому назад руководитель МВД объявил, что для наведения порядка в стране необходимо увеличение женщин-полицейских: они более терпимы, более организованны и более ответственны. Кстати, индийские гражданские авиалайнеры защищают женщины-полицейские из состава подразделения армейского спецназа «Черные кошки». Именно это спецподразделение охраняет политических и государственных деятелей Индии.
Перед входом в камеру хранения вилась очередная толпа торговцев, гидов, фотографов и посредников. Мы были в сопровождении Ранжаны и профессора Кумара и потому особого интереса для них не представляли. Это на свеженького западного туриста толпа потенциальных гидов кидается с криком: «Я ваш гид, без гида вас не пустят!» – что чистое вранье.
Мне рассказывали, что есть и услуга за небольшие деньги обеспечивать охрану от потенциальных гидов – отгонять как мух. Орущим в ухо гидом и жестким отгонялой гида могут работать родные братья. Но честно говоря, «гидить» там нечего, для посещения Тадж Махала вам нужны только работоспособные шесть чувств.
Ранжана договорилась с молодым парнем, размахивающим фонариком. Фонарик означал принадлежность к гидскому племени. Мы выстроились в очередь камеры хранения и сдали мобильные телефоны. После этого выяснилось, что список вещей, подлежащих сдаванию, ими не заканчивался, а начинался.
Следовало сдать питье, еду, жвачку, ножницы и еще сто наименований. У меня в сумке валялись шоколадные конфеты, зловещий бутерброд с завтрака в салфетке (для подкупа обезьян) и фляжка невкусного (с моей точки зрения) виски, из которой я с отвращением отглатывала перед едой и после. Было понятно, что при досмотре меня вернут обратно, но от жары я уже плохо соображала.
Невероятная красавица в хаки автоматическим жестом открыла сумку, увидела гастрономические запасы и уставилась на меня как на идиотку. Я развела руками в ответ. После этого она расстегнула молнию на внутреннем кармане сумки, охнула и срочно его закрыла. Понятно, что в небольшой карман сумки предметы попадают не по идеологическому принципу, а по размерному.
Девушка напряглась бы меньше, если бы там тикало взрывное устройство: но в кармане лежали фигурка Будды, визитки и презервативы. Было ясно, что Будда не только что приобретенный сувенир. Фигурка была куплена пятнадцать лет тому назад в монгольском дацане, сломана пополам, склеена и, сопроводив меня в бесчисленных поездках, выглядела на свои годы.
Визитки были дизайнерски придуманы сыном Павлом для партии, сопредседателем которой я являлась, пока она была в живых. Половину визитки составлял мой портрет, половину – флаг страны. Девушка-полицейская, конечно, не могла прочитать крупно написанное «Партия прав человека», но не могла не понять, что я как-то связана с каким-то государственным флагом.
Презервативы лежали рядом не с охотничьей целью, а просто потому, что я считаю в условиях нынешней скорости распространения СПИДа ношение презервативов в сумках обязательным для людей старше пятнадцати лет. И квалифицирую это как признак гигиенической, антиэпидемиологической и прочей культуры, а не как немедленные планы заняться сексом со всеми подряд. И с изумлением наблюдаю за рыдающими супругами, обнаружившими у своей второй половины презерватив. И ругаю родителей, не прививших детям подобную привычку.
Но все это справедливо для нашего мира, а сикхскую девушку сочетание предметов во внутреннем кармане сумки настолько парализовало, что сломало стереотип поведения. Она еще раз открыла и закрыла молнию на кармане, убедилась, что ей не померещилось, оглянулась, не стал ли кто третий свидетелем нашей страшной тайны, и с упреком стала смотреть мне в глаза.
Я понимала, какой удар девушка получила по своему сикхскому сознанию, в котором стопроцентно запрещена контрацепция. И как сильно она пытается понять, стоит перед ней буддистка-святотатка или кто-то еще. Сзади, галдя, напирала одуревшая от жары очередь. Чтобы сообразить, что делать, девушка показала на фляжку и мягко спросила:
– Что там?
– Виски, – ответила я, отвернула пробку и поднесла фляжку к ее носу, не подумав, что алкоголь сикхам противно даже нюхать.
Девушка отшатнулась, словно это был нашатырный спирт, и растерянно сказала:
– Я не знаю... очень много всего... это невозможно!
Я поняла, что сейчас все пойдут в Тадж Махал, а я – снова в очередь к камере хранения, поскольку мои конфеты, мой бутерброд и моя фляжка представляют террористическую угрозу седьмому чуду света. Но что-то мешало ей решить вопрос по инструкции, она спросила:
– Вы первый раз в Индии?
– Первый, – ответила я, понимая, что это уже не имеет никакого значения, и добавила, чтобы подбодрить наших, стоящих сзади: – «Русо туристо облико морале!»
Девушка наморщила лоб и сказала:
– Многие русские говорят эти слова... Почему? Я пожала плечами. Что я ей могла ответить?
– Проходите, – сказала девушка и опустила глаза. Таким образом, благодаря гениальности Гайдая я попала в Тадж Махал с сумкой, полной запрещенных предметов. И судя по всему, не одна я.
Пройдя кордоны, вы оказываетесь в толпе фотографов. Выбираете себе одного из них и идете в «город» Тадж Махала, огражденный еще одной крепостной стеной. На фотоиллюстрации к книге Елены Блаватской «Письма из пещер и дебрей Индии» величайший мавзолей стоит в окружении густейших пальмовых садов. Увы, ради туристического бизнеса почти все вырублено, а на стриженых английских газонах, которыми занимается армия садовников, шелестят жалобные остатки деревьев. Фонтаны выключены, водоемы пусты. Говорят, их включают к приезду начальства.
Пока шли длинной дорогой мимо пересохших и потрескавшихся как губы водоемов для фонтанов, выбеленный на солнце мавзолей приближался, надувался, рос и нависал. Я с тоской вспомнила о хламиде из натурального шелка, специально купленной для него и забытой в машине, но не стала переоценивать ее дееспособность на такой дикой жаре.
При сближении Тадж Махал казался не таким строгим, как на открытках, а мягким и съедобным, как изделие из пастилы или торт-безе. Как всякий солидный торт, он стоял на постаменте из того же безе, и все международное многолюдье могло взобраться на постамент по безумной лестнице без перил.
Движение по лестнице напоминало эскалатор во время пожара в метро. Толпа, идущая вниз, сочувственно улыбалась толпе, идущей вверх, потому что вторые думали, что им сейчас жарко, но первые знали, что жарко будет, когда лестница закончится.
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 86
