Потому что замечает Водителя.
Выбегающего из-за угла часовни с искрящей дубинкой в руках…
Он несется прямо на Томаша.
Томаш оборачивается и, взвизгнув, спотыкается о велосипед в попытке унести ноги. Реджина уже перемахивает через низкую стенку и, топоча, мчится к Томашу.
Сет летит за ней, но им не успеть…
Потому что вот он Водитель, из дубинки сыплются искры и сполохи.
«Он нас поджидал», — мелькает мысль у Сета. Они ведь не слышали двигателя. Значит, он все это время сидел где-то тут. Но откуда он знал?..
Томаш вопит на польском, боком, по-крабьи, отползая в сторону.
— НЕТ! — кричит Реджина. — ТОММИ!
В ее голосе ярость, которая теперь, после ее рассказа, становится более понятной.
Она защищает Томми…
Как не защитили ее саму.
Водитель на удивление плавным движением перелетает через велосипед и, не сбавляя скорости, несется на Томаша…
Реджина развивает невиданную для нее прыть, обгоняя даже Сета…
Но слишком поздно.
Слишком поздно.
Водитель уже рядом с Томашем…
Томаш прикрывает голову забинтованными руками…
Луч света вырывается из опускаемой с размаху дубинки…
Которая обрушивается на подставленную руку Реджины, вклинившейся между Томашем и Водителем.
Дубинка выстреливает в нее. Реджина испускает нечеловеческий крик, корчась от страшной боли. Рука, грудь и голова опутаны сетью искр и всполохов.
И тут крик обрывается, но эта внезапная оглушительная тишина в сто раз страшнее. Реджина валится на бетон — всем телом, не пытаясь как-то сгруппироваться.
И лежит.
Безжизненно.
Сет не думает. Не издает испуганных воплей, не кричит: «Реджина!» — вообще не испускает ни звука.
Просто действует.
Водитель нависает над Реджиной, дубинка в его руке по-прежнему плюется искрами и мигает сполохами, но Сету все равно. Он проскакивает мимо Томаша, который в отчаянии зовет Реджину, и кидается на Водителя, всем весом наваливаясь на безликую черную фигуру.
Тот замечает его в последний момент и пытается замахнуться дубинкой, но Сет таранит его со всего размаха, и оба падают на землю, дубинка у Водителя вылетает и катится по дороге.
С громким «бум!» они обрушиваются на бетон. Сет приземляется на Водителя сверху, от удара у него перехватывает дыхание. Словно на стальную колонну плашмя рухнул. Боль пронзает ребра, но Сет, превозмогая ее, пытается придавить Водителя к земле.
Что делать дальше, он не знает…
Ярость, какой он не испытывал никогда в жизни, бушует внутри, словно лесной пожар.
Замахнувшись кулаком, он бьет Водителя в горло — в открытое место под шлемом. Как будто по бетону засадил. Сет вскрикивает от боли, Водитель, выгнувшись, легко сбрасывает его с себя и поднимается на ноги.
Сет снизу ясно видит его грудную клетку, в которую Томаш стрелял из дробовика. Там как-то залатано, однако дыра зияет по-прежнему, немыслимо глубокая.
«С такой дырой не живут».
Томаш в нескольких шагах от него обнимает неподвижную Реджину, рыдая ей в ухо: «Вставай, проснись, проснись!» На лицо его, перекошенное от ужаса и неверия в происходящее, страшно смотреть.
Водитель бежит к откатившейся дубинке. Сет вскакивает и снова кидается на него, понимая, что бесполезно, но ведь нужно же попытаться, нужно же хотя бы что-то…
Однако в этот раз Водитель уже наготове. Развернувшись, он встречает оторвавшегося от земли Сета ударом кулака в висок.
Перед глазами рассыпается фейерверк. Лбу холодно от твердого бетона, а остальное тело, перекрученное винтом, словно не свое.
Шевельнуться — никак: руки и ноги не слушаются, — но Сет все же умудряется повернуть голову. Он видит, как Водитель нереально плавными шагами спешит к валяющейся в стороне дубинке.
Видит, как Томаш с визгом бросается на Водителя.
Видит, как Водитель отмахивается от Томаша, словно от надоедливой осы, сметая его на землю одним небрежным движением.
Видит, как Водитель поднимает дубинку и поворачивается к нему.
«Вот, — мелькает мысль. — Вот она, моя смерть».
Водитель стремительно приближается.
«Прости», — думает Сет, не зная толком, у кого и за что просит прощения.
Однако Водитель останавливается рядом с Реджиной. Делает замысловатый финт рукой, и дубинка скрывается в невидимом рукаве. Сет силится приподняться, но боль ударяет в голову, грозя в любую секунду вырубить его окончательно. Он оседает на землю.
Остается только смотреть, как Водитель, опустившись на колени, подхватывает Реджину на руки. Потом встает, поднимая ее крупное, тяжелое тело с легкостью, которая могла бы вызвать улыбку, но вызывает лишь ужас.
Держа Реджину на руках, Водитель оборачивается к Сету с непроницаемым, как обычно, лицом, и последнее, что он видит, прежде чем провалиться в темноту, — это уносящая Реджину черная фигура.
— Проснись! — доносится издалека, словно с соседней улицы. — Пожалуйста, пожалуйста, мистер Сет, очнись!
Его шлепают по щекам забинтованными руками (как эти бинты у Томаша еще не размотались?), не больно, однако ощутимо.
— Томаш? — Рот и горло словно вымазаны липкой карамелью с перьями.
— Он ее забрал, мистер Сет! — в истерике кричит Томаш. — Ее нет! Нужно ее найти! Нужно…
— Она… — Чугунная голова Сета не хочет отрываться от земли.
— Пожалуйста! — Томаш тянет его за локоть. — Я знаю, тебе плохо, но нужно его остановить! Он ее убьет!
Сет смотрит на Томаша, жмурясь от боли в черепе:
— Убьет? А он разве уже?.. Она уже разве?..
— Она выключилась, но дышала. Клянусь, что дышала.
— Клянешься? Томаш, ты не путаешь?..
— И огонек у нее мигал. — Томаш изображает пальцами. — Морг-морг-морг-морг-морг. А до этого ни разу, мистер Сет. Вообще не загорался. И он был красный. Не как наши.
— Почему он ее забрал? — Сет с усилием садится, хотя его сильно мутит. — Что он делает?
— А если он ее переподключит? — в ужасе ахает Томаш.
— Переподключит?
Томаш в отчаянии хватается за голову:
— Я понял, мистер Сет! Нас здесь не должно быть! Ты сам сказал. Мы — сбой. Мы тут случайно.
— А он здесь, чтобы исправлять сбои. — Сет дышит через рот, сдерживаясь, чтобы не вырвало. — Вроде надзирателя. Возвращает нас куда положено.
— Он вернет ее в прежнюю жизнь! — кричит Томаш. — Где она уже мертвая!
— Тогда почему он просто не добил ее здесь? Как ту женщину, про которую она сама рассказывала.
— Может, Реджине только показалось, что Водитель уносил ее подругу мертвой?
