Ознакомительная версия. Доступно 73 страниц из 483
— Ах да.
— Условия нашей договоренности вас устраивают?
— Да — сначала на год, а затем, если все пойдет хорошо, продлеваем срок до пяти лет. А после пяти?
— Ещё на пять, — уточнил Данросс. — Если мы достигнем результатов, к которым я стремлюсь, ваш гонорар будет удвоен.
— Ах. Это очень щедро с вашей стороны. Но могу ли я спросить, чем вызвана такая щедрость — я бы даже сказал: расточительность — по отношению ко мне и предполагаемой группе?
— У Сунь-цзы сказано: «Мудрому правителю и доброму военачальнику позволяет наступать, и завоевывать, и достигать того, что недоступно обычным людям, предваряющее знание. Предваряющее знание можно получить лишь через лазутчиков. Ничто не имеет такого значения для государства, как хитрость и изворотливость его лазутчиков. В десять раз дешевле платить щедро лучшим лазутчикам, чем скудно даже небольшому войску».
Алан Медфорд Грант просиял:
— Совершенно верно! Мои восемь с половиной тысяч фунтов в год — это действительно щедро, мистер Данросс. О да. Это действительно так.
— Вы считаете, я могу найти своим деньгам лучшее применение?
— Нет, если я буду делать то, что надо, если я и те, кого я подберу, окажемся лучшими из всех. При всем том тридцать с лишним тысяч в год на оплату наших услуг, фонд в размере приблизительно ста тысяч фунтов для субсидирования информаторов и приобретения информации, специальной техники... Ну что ж, надеюсь, вы останетесь довольны вложением своих денег.
— Если вы лучший, я верну их в тысячекратном размере. Я и рассчитываю вернуть их в тысячекратном размере, — объявил он, действительно веря в то, что говорит.
— Я, конечно, сделаю все, что в моих силах. Ну, а какая конкретно информация вам нужна?
— Самая разнообразная, коммерческая и политическая, которая поможет «Струанз» планировать свою деятельность, с акцентом на Тихоокеанский пояс, на планы русских, американцев и японцев. О китайцах мы, вероятно, скорее узнаем сами. Чем больше информации, тем лучше. По сути дела, ценным может оказаться все, что угодно, потому что я хочу вывести «Струанз» на международную арену, чтобы компания не зависела всецело от торговли с Китаем.
— Очень хорошо. Первое: я не хотел бы доверять наши доклады почте.
— Я подберу курьера.
— Благодарю вас. Второе: я должен иметь свободу выбора, назначения и смещения остальных членов группы и расходования средств.
— Согласен.
— Пяти членов будет достаточно.
— Сколько вы собираетесь платить им?
— Пять тысяч фунтов в год каждому будет прекрасным гонораром при условии, что каждый волен иметь другие источники доходов. На эту сумму я могу нанять самых лучших. Да. Экспертов для специальных исследований я буду назначать по мере необходимости. Ввиду того что... э-э... большинство наших контактов мы будем поддерживать за границей, в основном в Швейцарии, можно ли получать средства там?
— Скажем, ежеквартально я буду класть всю сумму, о которой мы договорились, на номерной счет в швейцарском банке. Вы можете брать с него деньги по мере надобности, действительна только ваша подпись и моя. Вы отчитываетесь только мне, ежеквартально по остатку. Если хотите установить код, я не возражаю.
— Отлично. Я не смогу называть имен: в отчете я не смогу написать, кому заплачены деньги.
— Хорошо, — согласился Данросс, подумав.
— Благодарю вас. Думаю, мы понимаем друг друга. Не могли бы вы привести пример того, что вам нужно?
— Например, я не хочу попасть в ту же ловушку, в которую мой предшественник угодил после Суэца.
— О! Вы имеете в виду фиаско пятьдесят шестого года, когда Эйзенхауэр снова предал нас и наступление Великобритании, Франции и Израиля на Египет из-за национализации Насером канала провалилось?
— Да. Это нанесло ущерб нашим интересам на Ближнем Востоке. Мы потеряли целое состояние, чуть не обанкротились. Знай предыдущий тайбань о возможном закрытии Суэцкого канала, мы могли бы, напротив, заработать уйму денег, зарезервировав место для груза, увеличив тоннаж флота... Во всяком случае, имей мы заранее хотя бы некоторое представление о планах американцев, в частности о том, что Эйзенхауэр опять выступит против нас на стороне советской России, нам, безусловно, удалось бы сократить потери.
— А известно ли вам, что лишь несколько часов отделяло нас от победы, когда он пригрозил немедленно заморозить авуары Великобритании, Франции и Израиля в Штатах, если мы не выведем войска из Египта? — печально произнес маленький человечек. — Думаю, все наши сегодняшние проблемы на Ближнем Востоке коренятся в этом решении Соединенных Штатов. Да. США первыми непреднамеренно санкционировали международное пиратство и создали прецедент на будущее. Национализация! Просто смешно! Сюда больше подходит слово «грабеж». Да. Эйзенхауэр действовал вопреки здравому смыслу. И уж совсем необдуманно с его стороны было следовать пагубному в политическом плане Ялтинскому соглашению, подписав которое больной Рузвельт и некомпетентный Эттли[83] позволили Сталину проглотить пол-Европы, когда с военной точки зрения даже самого тупому политику или узколобому генералу было ясно, что попустительство абсолютно противоречило нашим национальным интересам, нашим и американским. Думаю, на самом деле Рузвельт терпеть не мог нас, нашу Британскую империю.
Маленький человечек сцепил пальцы и широко улыбнулся:
— Боюсь, что у меня как у работника есть один большой недостаток, мистер Данросс. Я человек абсолютно пробританский, я против коммунистов и особенно против КГБ — основного инструмента советской внешней политики, открыто и постоянно направленного на то, чтобы уничтожить нас. Так что, если желаете, можете не принимать в расчет некоторые мои наиболее желчные прогнозы. Я категорически против лейбористской партии, в которой доминирует левое крыло, и всегда напоминаю тем, кто хочет к этому прислушаться, что гимн лейбористской партии носит название «Красный флаг». — Алан Медфорд Грант улыбнулся лукавой, эльфовской улыбкой. — Лучше определить свою позицию в самом начале. Я — роялист, верноподданный Её Величества и верю в британский парламентаризм. Вы никогда не получите от меня заведомо ложной информации, хотя мои оценки могут быть тенденциозными. Могу ли я спросить, каких политических вглядов придержиеватесь вы?
— Мы, в Гонконге, далеки от политики, мистер Грант. Никаких голосований, никаких выборов. Мы — колония, отчасти вольный порт, а не демократия. У нас правит монарх, а на самом деле от имени монарха деспотически правит губернатор. У него есть законодательный совет, но это совет соглашателей, исторически проводится политика laissez-faire — невмешательства государства в экономику. Членам совета хватает ума никому не мешать. Они прислушиваются к деловым людям, проводят изменения в обществе очень осторожно и позволяют всем зарабатывать или не зарабатывать, строить, расти, разоряться, уезжать или приезжать, витать в эмпиреях или смотреть на вещи трезво, жить или умирать настолько хорошо, насколько у вас получится. Максимальный налог составляет пятнадцать процентов, но лишь на деньги, заработанные в Гонконге. Мы чураемся политики, она нам не нужна, да и Китай не хочет, чтобы мы проводили какую-либо политику. Он тоже выступает за сохранение статус-кво. Что касается моих убеждений, я — роялист, стою за свободу, за фрибутерство[84] и свободную торговлю. Я — шотландец, я за «Струанз», за laissez-faire в Гонконге и за свободу во всем мире.
Ознакомительная версия. Доступно 73 страниц из 483
