Дмитрий Липскеров - Теория описавшегося мальчика

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 74

— Наверное, я умираю, Митя. И ты будешь сегодня наблюдать за процессами на сцене. От моего имени.

— Я не смогу! — испугался охранник. — И не умрете вы!

— Не нервничай. — Жагин почувствовал, как зашумело в ушах, затем под кожей затрещало. То кости черепа опять расходились. Он переждал, затем продолжил: — Все у тебя получится, тем более весь штат обучен и знает, что делать. Кто будет спрашивать обо мне — занемог, говори. Ивану Диогеновичу сообщишь об этом только в филармонии. Не раньше. Организуешь доставку человека-ксилофона до места, выполняй все его требования. — Он еще раз попытался оторвать голову от подушек, но тщетно. — Деньги в шкафчике. Много денег. Ты сможешь стать продюсером и везти программу дальше по России…

— Не смогу я, — волновался Митя.

— Сможешь! Тобой будет гордиться твоя мать! А так — какой-то охранник! Давай соберись и скажи себе: я смогу!

— Попробую!

— Не «попробую»! А «я смогу!!!».

— Я смогу!

— Громче!!!

— Я смогу-у-у!!!

— Вот и хорошо, — Жагин немного передохнул, дышал тяжело, ртом. Даже грудь не вздымалась у большого человека с огромной головой. Нос вообще не впускал в себя воздух, расплющившись на лице, прилипнув к коже ноздрями. — И держи связь с полковником Крутоверховым. Мне кажется, он мужик надежный. Опасайся дятлов! Посмотри за окно! Видишь, они там, на соседнем вагоне сидят?

— Ага…

— Мерзкие твари!.. А теперь самое главное…

— Я слушаю, Андрей Васильевич.

— Сейчас рано темнеет?

— Да, часа в четыре.

— Найди большой крытый грузовик с лебедкой…

— Отыщем!

— Возьми ребят, кто не болтает, да покрепче…

— Найдем!

— Здесь есть какое-нибудь поле?.. Ну, где пшеницу, что ли, сажают? Сельскохозяйственное?

— Тут одни поля и есть вокруг города. Бескрайние. С Советского Союза земля пустует. От Москвы далеко — никому не нужна! Не сеют, не пашут, и коммерсанты не добрались!

— Вот и хорошо. Как стемнеет, вынесете меня с ребятами наружу, на грузовик поднимете, и поедем в поля.

— Как скажете, Андрей Васильевич!

В небе над Ковровом после полудня загрохотали вертолеты. Как частные, так и официальные, они приземлялись вокруг губернаторской резиденции. Для каждого прибывшего имелась комната и полное обслуживание. Губернатор с женой встречали именитых гостей радушно и старались угодить всем. Глава области понимал, что, если все пройдет на высшем уровне, для него возможен карьерный рост. Он очень хотел стать полпредом Президента. Просто очень! Но до концерта у него должна была состояться встреча с Мариной Весниной на ее квартире. Этого ему тоже очень хотелось!

В самом городе Коврове будто выходной объявили посреди недели. Никто не работал, все болтались по городу зеваками, ели шаурму, приобретали сувениры и запускали в небо воздушные шары.

— Купи шаурму! — просил мать смышленый мальчик Витя.

— Она из кошатины, — отвечала женщина зло. Накануне она поссорилась со своей матерью, которая обозвала ее дурой за то, что она не удержала мужа. Женщина в ответ вспылила и проехалась по матери, что у той вообще никогда мужа не было. Мать пила потом валерьянку и охала, что жизнь никаким боком не сложилась. Даже родная дочь попрекает.

— Пусть из кошатины, — ныл Витя. — Купи!

Мать отвесила сыну звонкий подзатыльник.

Мальчик поморщился и сказал, что разделяет слова бабушки, что мама дура!

— Папа меня скоро заберет, и ты останешься совсем одна!

Мать села на тротуар и, никого не стесняясь, зарыдала в голос. Мальчику Вите стало жаль ее, у него тоже никого не было, а потому он принялся гладить женщину по волосам и обещать, что никогда ее не бросит:

— Я вырасту и тоже стану человеком-ксилофоном!

Люди Крутоверхова охраняли железнодорожную станцию от журналистов, стремящихся сделать для своих изданий хоть какое-нибудь превью к сегодняшнему концерту. Проворные и аморальные журналюги лезли, словно тараканы. Под железнодорожными составами, над составами, в лоб через ментов, предлагая большие по местным меркам взятки. В основном пытались попасть к вагону Ивана Диогеновича, но некоторые, устойчивые в привязанностях, отправились штурмовать бастион Народной СССР. Полиция работала на удивление хорошо. Просочившихся за кордон были единицы, ну а там своя охрана работала по-взрослому. Особо наглым разбивали аппаратуру.

Утечка произошла ближе к обеденному перерыву. Одному из молодых журналистов, работающему на мощный таблоид, удалось снять длиннофокусным объективом через незанавешенное окно некую девушку, которая обрабатывала деревянную поверхность человека-ксилофона какой-то жидкостью. Журналист надеялся на интим, но здесь его накрыла охрана Жагина и грохнула дорогостоящую технику об рельс. Молодой человек обматерил беспредельщиков, за что получил еще и в глаз, плотно так получил — глаз заплыл за секунды. Журналист засеменил к пресс-лагерю, унося с собой флешку с бесценными снимками. Уже через сорок минут фотографии были закачаны в Интернет, а молодого журналиста пообещали премировать на сумму десять тысяч американских долларов.

Полковник Крутоверхов не отсиживался в этот тяжелый день в кабинете, работал, что называется, в поле. Он находился в автомобиле, патрулирующем центральные улицы, и получал информацию с пылу с жару.

Ему доложили, что по делу ограбления банка нет никаких следов — ни отпечатков пальцев, ни биоматериалов.

«Миллион взяли без следов!» — констатировал про себя полковник. Одну звезду ему точно не удержать на погоне. Еще этот борзый майор из ФСБ ни за что не забудет обиду, обязательно чего-нибудь накопает в отместку. Да и черт с ней, со звездой!.. Он подумал о жене и дочерях. Он всегда о них думал, особенно в тяжелые моменты. Сразу делалось легче на душе.

— Товарищ полковник! — заговорила рация голосом следователя, работающего по ограбленному банку. — Может, оно несущественно…

— Говори, Бубнов! Несущественное — пошлю, всего-то!

— Там, в банке, какие-то перья нашли…

— Какие перья?

— Ну вот, сейчас пошлете!

— Какие перья, Бубнов? — разозлился Крутоверхов.

— Я и не знаю какие!.. Птичьи точно! Может, куриные!

— Тащи на экспертизу!

— Так точно!

Полковник догадывался, что это за перья. Но что ему это дает? Ерунда какая-то…

Доложили, что поймали с поличным трех карманников. Двое залетных, а один — Дрын, местный восьмидесятилетний урка, давно отошедший от дел по причине преклонного возраста.

— А этот-то старый пердун куда полез? — улыбнулся Крутоверхов.

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 74