Алексей Иванов - Земля — Сортировочная (сборник)

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 77

Алые угли, догорая, летали вокруг «Ультара», когда семь огромных крейсеров Сатара вышли на огневой рубеж. Массированный удар семи стационарных лучебоев одел кораблик в дрожащий кокон пламени, и «Ультар», сияющий, как фонарь, начал переливаться прозрачно–фиолетовыми, нестерпимыми для глаз волнами.

Чувствуя, как силы тают, словно лед в теплой воде, Корабельщик судорожно рванул пространство на себя. Два центральных крейсера на полном ходу врезались друг в друга, ломаясь, рушась и воспламеняясь уже в обломках.

Цунами взбешенной энергии покатилось к покалеченному строю крейсеров. Еще один из них взорвался от перепада магнитных величин. Его энергоблок раздулся и разлетелся, а корпус закрутился, пылая с кормы, как бенгальский огонь. Напрягая все силы, Корабельщик надавил на метрику пространства, вывернул его наизнанку и поймал в ловушку четвертый крейсер. Его аннигиляция раскидала во все стороны полотнища света так, что далеко–далеко, над самым обрезом диска Идаруи, Корабельщик заметил чугунный шар восходящего Сингуля: время луча неумолимо приближалось. Почти тут же точным, как стрела, гравитационным спазмом Корабельщик раздавил пятый крейсер.

Из подбитых кораблей в космос, как горох, сыпались механоиды. Два уцелевших крейсера отступили. Однако старик понимал, что, не в силах справиться с ним, они легко расстреляют беззащитный Парусник. Еще одним могучим толчком Корабельщик взбудоражил пространство. Завихрение его структуры закружило один из крейсеров, подтягивая к «Ультару». Корабельщику показалось, будто крейсер лег в его ладонь, и старик сжал кулак, ломая и сминая его в ком. Седьмой корабль Сатара, пользуясь тем, что внимание грозного врага отвлечено, бросился прочь. Но Корабельщик, проводя пустеющим взглядом по обгорелым просторам, заметил его и исторг последний поток энергии, словно вскрыл себе вены. Крейсер закачался в нагнавшей его огненной реке и растаял, а потом иссякла и река.

Пока битва бушевала над Идаруей, пока кровавые волны сражения сшибались над головой Хан–Тэгра, солнце вышло из–за зубцов гор, и над их плечами пронесся луч перлиора, ставшего у Сингуля искрой.

Луч вырвался в космос и ударил в зеркало, висевшее на орбите. Лазурное сияние охватило чашу, и целый столб огня, отразившись от нее, помчался дальше, дальше, туда, где тысячи лет зрел чугунный орех Сингуля. Луч врезался в мертвую звезду, и через мгновение в ее глухих недрах воскресла сила, сбереженная Кораблями за гранью времен. Взрыв потряс звезду. Ядро ее забурлило. Кора оплавилась, треснула и выпустила первые костры протуберанцев. А еще через миг второе ярчайшее светило, огромное, как радость победы, взошло во Пцере. Звезда Сингуль — целый ураган огня, венец Королевы Миров — была бешено–голубым близнецом Джизирака.

И в его свете по силовым линиям вселенной безвольно летела обгорелая скорлупка «Ультара», где лежал умирающий старик. Демон космического могущества, вызванный для разрушения древними заклинаниями монахов–воинов, разрушил все и даже человека, в груди которого появился.

Две яркие звезды глядели в иллюминатор, как глаза космоса. В кают–компании горел камин. Его свет шевелился на скошенных к потолку стенах из досок дариальских сосен. Бронзовый колокол, подвешенный на кронштейне к стволу грот–мачты, неуловимо звенел, и этот странный, необыкновенно тихий и тонкий звук все равно был слышен сквозь треск поленьев. На ковре перед камином стояло резное кресло. В кресле, по шею закутавшись в плед, сидел Корабельщик. Лицо его страшно исхудало, выпукло и резко проступила каждая черта, глаза запали, кудри и борода приобрели какой–то мертвенный оттенок, и в их пронзительной белизне черное лицо старика выглядело жутко.

— Вечером я умру, — глухо сказал Корабельщик. — Пока у меня есть время, я хочу поговорить с тобой, мальчик:

Навк не отвечал, стоя у камина и глядя в огонь.

— В Галактике есть блуждающая планета Мгида. С незапамятных времен на ней хоронят капитанов. Вечером она должна появиться здесь. Дождилика знает, как все надо будет сделать. Я ей давно уже рассказал: Ты был прав на Ракае, Навк.

Пророчества становятся понятны, когда уже все сбылось. Теперь я понимаю, почему мне на Вольтане был предсказан покой, а Дождилике у Сингуля — смерть. Моя смерть: Значит, запустить Валатурб я уже не успею. Придется это сделать тебе. И я тебе даже советом помочь не могу. Я не знаю: Только ты береги девочку, это мое завещание. Парусник теперь будет ваш — ее и твой. Береги и Парусник — это лучший корабль в Галактике: А теперь самое главное. Я хотел рассказать о своей жизни.

Выслушай меня внимательно. Когда–нибудь и тебе придется пройти через последнее жизненное испытание — исповедь.

Я не знаю своих родителей. Меня нашли в люльке в каюте корабля, родители были мертвы. Я думаю, их убил Сатар. Это было как раз в те годы, когда зарождалась Ересь. Меня привезли на планету Птэрис и отдали в один из монастырей Нанарбека.

Так поступали со всеми сиротами — их спасали монастыри.

Когда мне исполнилось шестнадцать лет, с Птэриса меня направили учиться на Эрию в сам Нанарбек. К тому времени я уже знал наизусть и Галактическую Лоцию, и книгу о Полночи в Мироздании. Дорога от Птэриса до Нанарбека оказалась впятеро длиннее, чем я рассчитывал. Ересь оплетала миры Галактики, и люди начинали бояться кораблей. Никто уже не осмеливался летать на большие расстояния. За перевоз на ближайшую планету требовали огромную плату. Я видел, что смута зреет в людских сердцах, и от этого возрастало мое желание познать истину. Я сумел добраться до Нанарбека и, пройдя испытания, был принят простым послушником.

Я не заметил, как прошли годы. Радость познания заслоняла от меня весь мир.

Страшные беды, надвигающиеся на Нанарбек — предательство трусов, бунт невеж, гибель мудрых, ненависть к кораблям — почти не трогали меня. Я прошел все ступени Чужой Мудрости и вышел на рубеж Откровения. Но мир уже сошел с орбиты.

Всюду уже пылал огонь, лилась кровь. Обезумев, люди уничтожали и корабли, и друг друга. Корабельщикам отрубали сначала руки, а потом головы. Дома их жгли, заперев внутри жен и детей. Верфи громили, корабли разламывали на куски.

Дальнобойные орудия обшаривали небеса, расстреливая любого, летевшего из космоса. Миллионы людей насмерть дрались друг с другом за право строить или разрушать корабли. Полусумасшедшие проповедники горланили на каждом углу. Толпы плебеев собирались в еретические легионы, переносящиеся с планеты на планету в ядрах космических катапульт. На Эрию бежали те, кто сохранил свою веру в истину корабля, а вслед за ними катились несметные полчища еретиков, объятые одной лишь жаждой крови. И тогда ворота монастыря закрылись, и началась осада.

Штурм следовал за штурмом. Огонь кипел под стенами. Еретики в скафандрах ползли вверх по лестницам, а мы сбрасывали их обратно. Камни Нанарбека не остывали ни на миг. Не год и не два стояли мы на монастырском забрале — сто лет изо дня в день отбивали атаки еретиков, прячась за зубцами от их огнеметов. В лагере еретиков сменялись поколения, а мы перестали стареть. Никто из нас не умер своей смертью — и вечно юные иноки, и монахи, и лоцманы, и корабельщики, и сам магистр не поддавались действию времени. Но смерть косила нас неумолимо, и некогда многолюдный корабль–город начал пустеть. На стенах каждый уже дрался поодиночке, не касаясь плечом плеча товарища. Я забыл свет городов и тишину своего ученичества. При слове «Нанарбек» я вижу только гребень стены, вознесенной над черной равниной, пламя, ползущее по камням, и летучий дым; при этом слове я чувствую запах гари, исходящий даже от нашего дыхания, как шум океана исходит от раковины. Пришло время, и все мы поняли, что Ересь неистребима, что всех нас убьют на этой стене и Нанарбек погибнет. Но никто не желал иной участи. Ни один перебежчик не спустился на цепи к еретикам со стен монастыря, чтобы спасти всю жизнь. Предчувствуя конец, монахи вырубали глубокие колодцы, куда опускали священные книги, а сверху закрывали их неподъемными каменными плитами, замагниченными на ядро планеты. Все меньше бойцов оставалось на забралах: Когда уже почти некому стало сражаться с еретиками, магистр собрал двенадцать самых сильных воинов. К нему пришли двенадцать худых и черных людей с окровавленными от вечного огня глазами. Среди них был и я. Магистр высказал нам последнюю волю монастыря — мы должны спастись от гибели, чтобы в недрах человечества сохранить истину корабля. Он дал нам уроки корабельного дела. Он рассказал, что рядом с Нанарбеком проходит Галактический Тракт Хозяев, и за три мира от Эрии возле него спрятан для нас корабль. И еще он попросил нас, чтобы мы спасли его дочь, которая наравне с мужчинами сражалась на стенах. Девушку звали Дождилика.

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 77