— Тифани, встань, пожалуйста, — обратилась ко мне мама.
Я закрыла журнал, загнув страничку с уроком по макияжу, и сделала, как мне велели.
— Еще кто-нибудь умер? — спросила я.
Белесые брови детектива Диксона сдвинулись к переносице. Если бы они не дернулись так внезапно, я бы их и вовсе не заметила.
— Никто не умер.
— Ясно, — сказала я и осмотрела ногти. В журнальной статье утверждалось, что белые отметины на ногтях — признак нехватки железа в организме, а железо — это залог густых и блестящих волос, поэтому железа должно быть вдоволь. Ни одной белой отметины, слава богу.
— Мне запретили смотреть новости. — Я бросила на детективов взгляд, исполненный праведного негодования. — Так что я не в курсе.
— Вот и хорошо, — заметил детектив Диксон, и мама так елейно мне улыбнулась, что я едва не запустила в нее журналом.
— Мы можем где-нибудь присесть и поговорить? — спросил детектив Диксон.
— Что-то случилось? — заволновалась мама и тут же смущенно прикрыла рот ладонью. — То есть случилось что-нибудь еще?
— Ничего больше не случилось, миссис Фанелли, — кашлянув, вступил детектив Венчино, и морщинистые складки на его зеленоватой шее мелко затряслись. — Мы лишь хотим задать Тифани пару вопросов.
— Я уже говорила с полицией, — сказала я. — И с психиатром тоже.
— Психологом, — поправил меня детектив Диксон. — Да, мы знаем. Просто надо кое-что уточнить. Надеюсь, ты нам поможешь. — И он умоляюще изогнул редкие брови.
Мама кивнула.
— Ладно, — согласилась я.
Мама предложила сварить детективам кофе или приготовить чай. Детектив Диксон попросил чашку кофе, а детектив Венчино покачал головой.
— Не нужно, спасибо, миссис Фанелли, — сурово сказал он.
— Зовите меня Дина, — предложила мама, но детектив Венчино даже не улыбнулся ей в ответ, как делают все мужчины.
Я и двое детективов сели за стол. Зашумела кофемашина, перемалывая свежие зерна, и нам пришлось повысить голос.
— Значит так, Тифани, — начал детектив Диксон. — Мы знаем о твоей дружбе с Артуром. И о том, что вы поссорились. Накануне… происшествия.
Я утвердительно кивнула.
— Он на меня разозлился. Я забрала ту фотографию. Она до сих пор у меня, если нужно…
Детектив Диксон поднял руку.
— Мы не об Артуре хотели с тобой поговорить.
— А о чем? — тупо моргая, спросила я.
— О Дине. — Детектив Диксон внимательно наблюдал за моей реакцией. — Вы с Дином дружили?
— Не то чтобы дружили, — ответила я и провела большим пальцем ноги по гладкому кухонному полу. По нему было здорово скользить в носках, широко расставив руки, будто балансируя на доске для серфинга. Но в один прекрасный день мне в ногу впилась трехдюймовая заноза, и с напольным серфингом пришлось завязать.
— И все-таки? — вмешался детектив Венчино. Мне бросился в глаза его скрюченный нос, скособочившийся влево, словно комок плохо размятого пластилина. — Одно время вы дружили?
— Наверное, можно и так сказать, — не стала спорить я.
Детективы переглянулись.
— Ты недавно с ним поссорилась?
Я покосилась на маму: она напрягла слух, чтобы расслышать мой ответ сквозь шум кофемашины.
— Типа того.
— Из-за чего?
Я снова осмотрела свои ногти — нормальные здоровые ногти. А Оливии больше не придется беспокоиться о дефиците железа в организме. Я вдруг вспомнила, как видела Оливию в последний раз: склонившись над партой, она яростно строчила конспект по химии, и ногти у нее были выкрашены зеленым, как у Хилари. Наверняка это Хилари уговорила подругу испробовать зеленый лак, потому что Оливия была не из тех, кто любит экспериментировать. Или таким образом они хотели поддержать футбольную команду. Интересно, если тебя хоронят с зеленым лаком на ногтях, покрытие продержится так же долго, как зубы и кости? Вот лежит Оливия, и все, что от нее осталось, — это зеленые ногти.
Я так глубоко задумалась, что детективу пришлось повторить свой вопрос.
— Тифани, — окликнула меня мама. Кофемашина щелкнула и смолкла, и в наступившей тишине мамин голос прозвучал чересчур громко и напористо: — Ответь детективу, пожалуйста.
Я почувствовала, что сейчас снова раскисну от слез, как губка для мытья, и не смогу больше скрывать то, что произошло той ночью. Как я вообще собиралась это скрывать?
— На то были свои причины, — вздохнула я и потерла кулаком глаза.
— Может, ты стесняешься говорить об этом при маме? — заботливо спросил детектив Диксон.
— Извините, — вмешалась мама, ставя перед ним чашку с кофе. — Стесняется говорить о чем? В чем вообще дело?
Когда в тускло освещенном коридоре полицейского участка Ардмора появился мой адвокат, представившийся как Дэн, за окнами уже сгустились сумерки. Детектив Диксон настаивал, что можно обойтись без адвоката, и ему почти удалось обаять маму, но когда она позвонила папе на работу, то заговорила по-другому. Адвоката нам посоветовал папин сотрудник, чью дочку арестовали летом за вождение в пьяном виде. Дэн не произвел на нас с мамой никакого впечатления. Это был невзрачный человечек в плохо сидящем костюме с вытянутыми штанинами на коленях.
Дэн («Что за имя для адвоката», — процедила сквозь зубы мама) попросил меня рассказать все с самого начала. В комнате для допросов, где мы сидели в ожидании детективов, стоял пронизывающий холод: полицейские нарочно выключили отопление, чтобы поскорее выбить признание из продрогшего свидетеля и успеть домой к ужину.
— Важна любая мелочь, — предупредил Дэн и закатал рукава темно-синей рубашки, купленной, вероятно, на распродаже по акции «две по цене одной». Его пиджак, скособочившись и едва не падая на пол, висел на спинке стула. — Рассказывай всё по порядку, с самого начала учебного года. С кем ты общалась и как. Ничего не упускай.
Даже я не могла поверить, как хорошо всё начиналось — ведь Оливия, Дин и другие крутые ребята приняли меня в свою компанию — и как быстро удача отвернулась от меня. Пересказывая подробности ночи, проведенной у Дина, я залилась краской, когда дошла до того момента, как Пейтон принялся делать мне… ну, вы понимаете…
— Занимался с тобой оральным сексом? — подсказал Дэн.
— Ага, — промямлила я, покраснев, как вареный рак.
Дальше я рассказала, как провела остаток ночи, как очнулась сначала с Пейтоном, затем с остальными. Рассказала, что случилось потом, про неудачную вечеринку дома у Оливии, про ссадину на щеке. Мне не хотелось впутывать в это мистера Ларсона, но Дэн сказал, что важна любая деталь.
— А мистер Ларсон… — Дэн кашлянул и смутился, как и я. — Той ночью, у него дома?
